Любимая учительница

Потому что, несмотря на то, что практиковали мы это уже пару дней, все еще было больновато. И тесно. И странно. И теперь немного страшно, потому что стало ясно, что сдерживаться никто не собирается. И я в том числе.

А потом началось форменное сумасшествие! И я кричала, и стонала, и плакала от невероятности ощущений, от того, что вытворяли со мной мои мужчины, не могла остановиться, и понимала, что и выдержать это не смогу долго, и в то же время хотелось, чтоб подольше, потому что невозможное, нереальное удовольствие! Такое, когда на грани гибели. На грани сумасшествия. Я ощущала себя так сладко, так правильно зажатой между ними, измученной, исцелованной, истерзанной, и это было благо. Для нас всех благо. Потому что именно в тот момент мы ощущали себя единым целым. Семьей. Общностью. И кончили мы практически одновременно. И отлепиться потом друг от друга не могли еще несколько минут, мокрые от пота и задыхающиеся.

А потом, плавно переместившись в душ, я ласкала своих мужчин, хоть и шаталась от усталости и легкого жжения в промежности, которое грозило завтра стать не очень легким. Но это все завтра. Это все потом. А сейчас у нас есть мы.

И это очень, очень, очень много.

Глава 36

— Маргарита Васильевна, ну зачем вы опять? Ну мне же совершенно некуда это все носить!

— Милая моя! Для того, чтоб одеть красивое платье, не нужен повод!

— Мне неудобно…

— Ах, не рассказывай мне, что удобно, а что неудобно. Бери скорее, а то Сергей Павлович вот-вот подъедет. Мы сегодня на балет. Давно я ""Лебединое озеро"" не видела. Скучаю, представляешь? Хотя, сейчас, конечно, не то, что было раньше… Ох, помню, мы с моим покойным мужем ходили на премьеру… Да… Сейчас как-то измельчало все… Кстати, не хочешь с нами? И эту милую девочку возьмем, с прекрасными глазками, Катюшу. Кстати, у меня же кое-что и для нее есть! Чудесную вещицу на днях откопала, еще в Индии приобретала. Настоящее индийское сари, представь! Не новодел, а еще то…

Я только руками развела. Юркину прабабушку остановить невозможно. Это ураган, стихия. Ей можно только поддаться.

— Я не могу, я скоро обратно в город.

— Да, жаль, что так ненадолго… Но хорошо, что не забываешь старушку. Но кто же приедет за тобой? Юрик-то в Лондоне еще. Мальчик Дзагоевых? Или его друг? Или оба?

Я, как сидела на пуфике, так чуть на пол и не свалилась.

— Что такое, милочка? Что с глазками? Неужели ты думала, что у внука есть секреты от его старой бабушки?

Ну Юрик… Приедь только…

— Яааа…

— Милая моя, здесь совершенно не стоит стесняться и переживать!

— Яааа…"

"— Эх, молодость, молодость… Скрываетесь, конечно же? Прячешь своих мужчин? Как и Катюша этого своего чернявого мачо?

— Ааааа…

— Пошли, пока чай попьем. Мне Сергей Павлович чудесный улун привез.