Любимая президента

Слышишь, ТЫ? Проклятый Айсберг! Я выхожу замуж! И знаешь… я дам ему сегодня ночью! Я раздвину перед ним ноги и позволю себя трахать назло тебе, ублюдок! Пока ты в своем домике трахаешь очередную шлюшку. Как же смертельно я тебя ненавижу. Как же смертельно я люблю тебя!

Гости кричат и улюлюкают, Миша с восторгом смотрит на меня и берет за руку, ведет к широким дверям ЗАГСА.

А я думаю о том, как Петр сейчас выйдет к трибунам, как потрогает микрофон, как начнет говорить свою речь. Этим низким бархатным голосом. Нет, он не будет читать с листка. Он выучил ее наизусть. Он произнесет ее без запинки и так, что каждый ему поверит.

Поднялась по ступенькам, вошла в открытую дверь. Кто-то расписывается перед нами, а нас фотографируют со всех ракурсов. Мне мельком кажется, что я вижу знакомое лицо таксиста…того самого, что вез меня в роддом. Но мне, наверное, показалось. Хотя…тот мужчина, выхвативший сотовый из кармана, так был похож на него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В микрофон назвали наши имена, и Миша повел меня в просторную комнату, где стояла представительница ЗАГСА в красном костюме, с папкой в руке.

А у меня вдруг закололо под ребрами слева, потом сильно заболело в груди. Она начала что-то говорить… а боль становится все сильнее. И я не пойму, откуда она начинается - со спины или…или там, где сердце. Мне нечем дышать. Что-то происходит. Прямо сейчас. Что-то ужасное происходит прямо сейчас. Я силой закричала:

- НЕЕЕТ! Не могу! Нееет! Никогда! Неет!

Содрала фату и побежала на улицу. Задыхаясь, спотыкаясь, не в силах терпеть эту боль. И там, на улице. Я вижу бледное лицо того самого таксиста. Люди толпятся, хватаются за телефоны, переглядываются.

- Вы слышали? Слышали?

- Кто-то стрелял в президента!

- Говорят, что он мертв!

- Охренеть!

- Прямо перед выборами!

- Он…прервал свою речь, начал спускаться с трибуны и упал…

- Говорят, снайпер сидел на крыше муниципалитета.

- Кошмар!

- Пуля попала в сердце!

И я поползла на землю, чувствуя, как онемели ноги, как закружилась голова и заболело в висках…и там, в сердце. Там словно что-то застряло, и я словно истекаю кровью.

- Как? Как ты могла так поступить с Мишей? Что с тобой, Марина?"

"Я ее не слышала. Для меня голос Ларисы звучал где-то очень далеко, где-то за пределами вязкого черного тумана, в который я провалилась и постоянно отрицательно качала головой. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Это…неправда. Шатаясь, пошла в сторону кухни, подворачивая ноги в белых туфлях на каблуках. Отшвырнула их и доползла до стола, уселась на стул, дрожа всем телом, сжимая негнущиеся пальцы в кулаки и чувствуя, как болят даже кончики ногтей.

Меня привез таксист. Тот самый. Со знакомым лицом. Денег не взял.