Любимая президента

- Я удушу тебя, Артур Евгеньевич, если ты ничего не сделаешь сейчас же!!!!

Ревел в телефон и давил его так, что трещал экран.

- Мы проведем кесарево. Ребенок перевернулся. Мы могли бы попробовать развернуть его обратно…

- Риски?

- Всегда есть риски при перевороте!

- Значит, выбирайте варианты без рисков! И… боже! Почему она так кричит!

Петр в очередной раз стиснул челюсти и сжал кулаки, когда Марина застонала.

- Все женщины кричат…

- Я хочу, чтобы это прекратилось! Делайте все, что нужно! Головой отвечаете за нее! Хоть что-то пойдет не так, и кесарево сделают тебе! Сам выберешь, что из тебя вырежут!

- Варварская страна!

- И ты не хочешь узнать насколько, доктор!

- Все пройдет в лучшем виде.

И снова бесконечные шаги по кабинету, бесконечно выпитая вода, умытое сто раз лицо и взгляд на свое отражение в зеркале… на свои обезумевшие глаза, на скривленный рот и вздыбленные волосы. Ему страшно… Ему впервые до чертей страшно, и он не знает, что с ним будет, если она…

Он был близок к помешательству, когда дверь в комнату приоткрылась, и вошел врач вместе с акушеркой. В ее руках маленький пищащий сверток.

- Поздравляем, это очаровательный мальчик. Весом пять сто. Богатырь!

Дернулся всем телом и тут же крикнул.

- А она? Что с ней?!

- Все хорошо. В реанимации приходит в себя после наркоза. Она молодая и сильная.

- Возьмёте?

Акушерка протянула ему малыша.

- Можете раздеться по пояс и прижать его к своему телу, так он почувствует себя в безопасности, узнает ваш запах, познакомится с миром…

И…. неожиданно сам для себя Петр быстро скинул пиджак, рубашку и дрожащими руками взял протянутого ему голенького крошку в маленькой шапочке и ручками со сжатыми кулачками. Прижал к себе и вдруг весь затрясся от этого невыносимого и запредельного. От чего-то мощного и неконтролируемого. От адской любви к своему сыну. Стало больно смотреть, и он крепко зажмурился, притрагиваясь губами к гладкому лобику.

Мой сын!

Это было первое, что я закричала, когда пришла в себя от наркоза. У меня вдруг внутри возник дикий ужас, что его куда-то забрали. Я вскочила на постели, сжимаясь от боли внизу живота и страшной слабости, но ко мне тут же зашла медсестра. И… она принесла мне моего сыночка. И все потеряло смысл, значение и свои ценности. Все, кроме этого маленького комочка, завернутого в голубое шикарное одеяльце. Я не помнила, чтобы покупала такое… Наверное, тетя Лара передала. Этот цвет… он настолько яркий и живой, настолько напоминающий мне океан под голубым небом. Болезненно-синий. Для меня теперь это цвет боли… Его цвет.

Малыша положили рядом со мной, и теперь я его восторженно рассматривала. Изучала свое солнышко. Когда смотрела на него, все мысли о боли отходили на второй план.