Любимая для монстра

Я совсем забеспокоилась:

– А если они…

Хорн не позволил мне скатиться в истерику:

– Эрэта Виктория, отринь все страхи. И дыши ровнее! Плохие сны… всего лишь сны и быстро забываются. Поверь, я не просто так занимаю свое место…

– В прошлый раз им удалось. И лишь чудо, да вмешательство Высших помогло, – тихо парировала я, ведь мы пришли к лестнице, у подножия которой толпился народ.

– Дважды одну ошибку я не повторяю. Да и некому теперь. Настолько близко, чтобы ударить ножом или достать заклинанием, к князю больше никто не подойдет. А мы с вами и телохранители под клятвами, – успокоил Хорн, одарив меня жутковатой ухмылкой.

Какая прелесть, я от облегчения протяжно выдохнула, чем немного повеселила обоих моих спутников. Впрочем, заодно и их охрану, по крайней мере, насмешливо хмыкнувшую про себя.

Следующий час превратился в жуткое, трагическое театральное представление. Оставалось только убеждать себя, что ты лишь зритель, а вот все присутствующие в огромном тронном зале – актеры.

Поднявшись по полукруглой лестнице на белый широкий постамент, мы с князем сели на массивные, вычурные кресла с высокими спинками, увенчанными позолоченными коронами. Обычно на «коронованных» креслах восседала княжеская чета, но сегодня Фолкзан приказал мне сесть рядом с ним. А вот соседние, поскромнее, заняли Хорн и его супруга. У подножья лестницы замерли четверо стражей – сильнейших темных магов Солката.

Я на минутку даже забыла о грядущем перевороте, засмотревшись на даму в платье глубокого винного цвета, обвешанную рубинами, женщину, которая полюбила такого как Хорн. Вернее, на ту, которой он одержим. И пусть благодаря памяти Катрии я знала об этой женщине многое и не раз встречала и даже разговаривала, попыталась составить о ней личное мнение. В общем-то, обычная милая голубоглазая шатенка, средне-статическая темная магичка, на вид лет тридцати. Хотя их старшему сыну уже восемнадцать, и еще две дочери имеются, помладше. Ничего выдающегося, чтобы коварный и хитрющий главный безопасник заработал свою темную одержимость такой женщиной.

Эйта Риарис Хорн натянуто улыбалась мне и молчала как рыба, старательно глядя в зал. А вот ее муж нет-нет, да бросал на жену короткие обеспокоенные взгляды, проверяя, все ли у любимой в порядке. И тогда она позволяла себе повернуться в мою сторону, но лишь для того, чтобы улыбнуться глазами мужу. И этот их обмен взглядами, неприкрытая любовь – спустя тридцать лет брака, между прочим, – приятно удивила. Я даже задумалась о том, что пугавшая меня недавно «темная» любовь, равная одержимости, может, и не так плоха, как казалось? Никаких тебе измен или «ой, я полюбил другую, молодую»!

Но все мысли о семейных ценностях отошли на задний план.