Все, что мы когда-то любили

Профиль, фас – все равно. Ему нравится все: и ее редкие веснушки на чуть вздернутом маленьком носу, и ее четкие скулы, красные от волнения. И ее рот, небольшой, четко вырезанный, похожий на спелую землянику.

И еще – она отличалась от всех, была другой, необыкновенной, загадочной и в то же время очень понятной. Юной и взрослой. Смешливой и одновременно печальной.

Первое впечатление его не подвело – каким мудрецом он оказался! В дальнейшем все подтвердилось, сошлось. Анна действительно была необыкновенной. Таких больше не было.

Она была неопытной, он был ее первым мужчиной, но она чувствовала его каждой клеточкой своего тела, и это было куда важнее, чем опыт и искушенность.

Она не умела врать, кокетничать, притворяться. Она была естественной, как река, как ветер, как солнце.

Она умела быть счастливой. Она была сильной. Невероятно сильной, несгибаемой, как стальная пластина.

Она была находчивой и находила выход из любой ситуации.

Она не знала, что такое лесть и ложь.

Она жалела людей и многое им прощала.

Она была великодушной. Терпеливой. Старалась всех оправдать."

"Но если человек предавал, она отрезала его от себя навсегда, не желая вникать в подробности. Предательства она не прощала.

Она умела восхищаться мелочами, могла заплакать, услышав ночного соловья.

А если приходила беда – она не плакала, она решала проблему.

Она была скрытной и откровенной.

Она была верной. Верной тем, кого любила и кто в ней нуждался.

На нее можно было положиться.

Словом, она была… просто таких больше не было, вот и все.

Как же ему повезло!

Марек был уверен, они никогда не расстанутся. Никогда. Он любил ее так, что ему становилось страшно. Страшно, что с ней что-то случится, что она заболеет или разлюбит его.

Нет, он ее не отпустит! Ни за что не отпустит. А если она увлечется – кто может это исключить? – он все ей простит. Все простит и забудет. Потому что жизни без нее у него просто не будет.

Но жизнь распорядилась по-другому.

* * *Такси остановилось у дома – уфф, слава богу! Анна открыла калитку. От усталости дрожали руки. От усталости или от старости?

Сад дыхнул ей в лицо свежестью и знакомыми запахами.

Она медленно шла по дорожке к дому, и ее сердце наполнялось радостью и покоем. Наконец-то! Наконец-то она здесь, у себя, на своей территории. Она шла и здоровалась с садом. Шаткие ступеньки привычно скрипнули. Анна открыла дверь в дом и, войдя, присела на табуретку в прихожей. Огляделась. Все на своих местах – старый дождевик на вешалке, замызганная столетняя куртка для работ в саду, куртка новая, почти новая, ей лет пять. Зонтик в медной подставке, резиновые сапоги, кроссовки, осенние туфли и летние босоножки. На тумбочке под зеркалом цветной шелковый платочек известной фирмы – наверняка дорогой, подарок Марека.