Люби сильнее

Она сама как будто забывает, что торопилась. Лезет целоваться, гладит меня ладонями.

– Я соскучилась…

– Тоже, – надавив ей на затылок, жадно присасываюсь. – Украду тебя сегодня, да?

– Да?

– На всю ночь. Ко мне, – шепчу между поцелуями. – Да?

– Да?

– Понял. Да.

После прогулки в магазин, на следующий день Маруся мучительно болела похмельем. Венчание мы пропустили. Но в ресторан ближе к вечеру все же поехали. Святоша сама разволновалась, что Селивановы обидятся, хоть я и сказал ей, что все с Женькой перетер. Она мало ела, от алкоголя и вовсе отказалась, в общем веселье не участвовала. Если кто-то пытался ее куда-то вытащить, быстро и вполне культурно объяснял, что трогать мою Марусю сегодня не стоит.

На несколько снимков попали с ней вместе. Так она там такая забавная, почти ручная. Весь вечер около меня как шелковая терлась. Ко всем ранам приложил бы, да только при малейшей тряске святошу мою дико тошнило.

Вынужденное воздержание в два дня с трудом далось. Естественно, что сегодня я последние манеры утратил.

– Я еще не была у тебя… Ну, после твоего возвращения… С тобой…

– Да, потому что я честно предупредил, что произойдет, а ты струсила, – ухмыляюсь.

– Нет… – отрицает Машка очевидное. – Просто… Окей, сначала – да. А потом ты сказал: «Только с чемоданами»!

– Ты же будешь сегодня с чемоданом?

– Йя-я-я… – тянет время. Разрумянившись, улыбается так, что засматриваюсь. – М-м-м… Одним? М-м-м… Я буду с небольшим таким чемоданчиком, – обрисовывает объемы руками.

Это действительно что-то мелкое, но, как сдвиг в светлое будущее, радует безмерно.

– Умница, Маруся.

– Кстати, напомни мне о цветах, – спохватывается. – Тетя Ника вчера звонила, – вздыхая, отводит взгляд.

– Донимала тебя насчет свадьбы? – догадываюсь я.

– Ну, немного. Так, в общих чертах расспросила, что я хочу… Ее больше интересовало, как мы к этому решению пришли.

– И? Что ты сказала?

– Правду.

– Какую именно правду, святоша? У тебя их на каждое настроение по несколько штук."

"– Сказала, что все решил ты!

– Странно, что после этого мне еще не звонила.

– Угу, – мычит Маруся. Вновь обнимает и в глаза заглядывает. – Ярик, Ярик… Мне пора идти, – вздыхает с сожалением. Блин, не думал, что даже когда знаешь, что вечером увидимся, разлучаться так сложно... – Поцелуй меня покрепче, чтобы я не очень скучала.

Целую, конечно. Все, что бушует внутри, вкладываю. Пару минут спустя, когда дыхание сбивается, и сердце, как после марш-броска, колотится, спрашиваю:

– Помогло?

Машка мотает головой.

– Неа...

– Черт, мне тоже.

– Уже скучаю! Поэтому убегаю! Звонить-писать обещаю!

Отстраняясь, шарит по половику в поисках босоножек.

– Угу, кручу-мучу…

– Ярик…

– Иди уже.

27

Мария

– Мы с Яриком подали заявление, – сообщаю маме взвинченным на эмоциях голосом.

Она улыбается.