Люби меня вечно

Поразительно!

Из спальни послышался голос Лахлана:

— Я бы попросил его отпустить, если бы у меня до сих пор не ныло тело из-за его лживых слов. Но больше всего я хочу добраться до Кэнстона.

— Я ничуть вас не виню, Лахлан, — отозвалась Меган, немного смутившись. — Но мне кажется, лучше предоставить все моему мужу.

— Пока твой муж не слишком-то ловко с этим справлялся, — напомнил он.

Меган покраснела.

— Он будет чувствовать себя ужасно неловко, уверяю вас.

— Да, обязательно, — согласился Лахлан, а потом обратил свои светло-зеленые глаза к Кимберли и возмущенно спросил:

— И почему ты столько медлила и не говорила о его чертовом признании?

Она гордо выпрямилась, обиженная его обвинением.

— Возможно, потому, что никакого признания не было. Я просто догадалась насчет виконта — так же как Эйблз догадался насчет твоего голоса. А у тебя должно было хватить ума не брать имя Лука. Ты чуть ли не пригласил его выбрать именно тебя!"

"Несколько секунд он только изумленно моргал, а потом громко расхохотался. Стремительно пройдя через комнату, он поднял ее из кресла и крепко поцеловал.

За их спинами Меган громко кашлянула и сказала;

— Так… я скажу Бабуле и Маргарет, чтобы они немедленно начали приготовления к свадьбе… Принимая во внимание все обстоятельства.

Глава 34

""Принимая во внимание все обстоятельства…» Пока Кимберли стремительно шла по коридору, щеки у нее горели. Какую деликатную форму нашла Меган, желая сказать, что знает, где Лахлан провел прошлую ночь! Но от этого Кимберли не чувствовала себя лучше. И подумать только, что герцогиня смогла провести весь разговор с Эйблзом, не подав вида, что до нее уже дошли сплетни.

— И куда же ты бежишь? — раздался у нее за спиной мягкий шотландский говорок.

Кимберли вздрогнула от неожиданности. Она не услышала позади себя шагов Лахлана. Остановилась она только у лестницы.

— Бегу? — бросила она через плечо. — Ничуть. Я просто умираю с голоду. Это объясняет, куда я иду?

— Да, но не объясняет, почему ты бежишь.

— Я не… — повернулась она возмущенно, но замолчала, встретив его улыбку.

Лахлан опять ее дразнит! И всегда он выбирает для этого самые неподходящие минуты. Совершенно ясно, что он не даст ей уйти. Ему бы следовало смутиться не меньше, чем ей, по крайней мере огорчиться, что его любимой стало известно, с кем он провел ночь. Но нет — он стоял и улыбался ей!

— Тебе что-нибудь нужно? — натянуто спросила она.

— Угу. Хотел узнать, как ты догадалась, что Кэнстон подстроил пропажу лошадей только для того, чтобы обвинить меня? Я ни разу о нем даже не подумал.

Так вот в чем дело! Он по-прежнему думал о краже и радовался тому, что оправдан.