Люби меня вечно

И каждый присвоил себе одно из предложенных Меган имен, в том порядке, в котором она их назвала, чтобы Эйблзу не пришлось напрягаться и говорить «первый» или «второй». Но когда замолк последний из голосов, конюх все колебался, охваченный мучительной нерешительностью. Было совершенно очевидно, что он понятия не имеет, который голос принадлежит Лахлану. Он даже никак не мог выбрать, который назвать наугад.

Наконец Меган потеряла терпение и резко проговорила:

— Мистер Эйблз, гадать тут нечего. Либо вы знаете, либо не знаете…

— Лука! — выпалил он и весь скорчился, словно ожидая, что ему на голову рухнет потолок.

Но ошарашена была Кимберли. Нет! Будь оно трижды проклято, это невероятное невезение! И все потому, что, видимо, у конюха имя «Лука» ассоциировалось с «Лахлан» — какое ужасное совпадение! Дьявол забери Лахлана, почему он не выбрал другое имя, а взял его в том порядке…

— Так, — проговорила Меган с явным разочарованием в голосе, — вы действительно знаете.

Билл Эйблз только теперь расслабился. И улыбнулся. Удивительно еще, что не захохотал!

— Ага, а я что говорил! — хвастливо заявил он. Это хвастовство окончательно вывело Кимберли из себя. Она так разъярилась, что последовала примеру Эйблза и тоже сделала отчаянную догадку. Глядя ему прямо в глаза, она решительно сказала;

— Это не имеет никакого значения. Говард Кэнстон уже во всем мне признался.

— Ой! — только и сказала Меган, удивившись не меньше Эйблза, который снова побледнел, а потом начал багроветь, как только испуг сменился гневом.

— Чертов подонок! — взвыл он полуиспуганно, полувозмущенно. — Он обещал мне пятьсот фунтов — больших денег я в жизни не видывал! Не мог же я отказаться, правда?

— Очевидно, нет, — сухо сказала Меган. — Но вам не стыдно было отправить невинного человека в тюрьму?

— Клянусь, ваша светлость, все должно было получиться не так! Он сказал, что просто хочет немного его проучить, потому что шотландец поставил его в неловкое положение. Он пообещал, что после того как Макгрегор немного помучается, он выпустит лошадей, чтобы их нашли, а потом расскажет герцогу, будто слышал, как двое валлийцев в таверне хвастались, что их украли, — и шотландец будет оправдан.

— А как бы оправдались вы, мистер Эйблз, — это же вы назвали Макгрегора вором? Вы-то, похоже, все равно остались бы виноваты, так?

Конюх снова побледнел.

— Ах, подонок! — Теперь он уже кричал во весь голос. — Он об этом не сказал, а мне в голову не пришло…

Он выскочил из комнаты, совершенно обезумев от ужаса. Двое лакеев немедленно бросились за ним. Кимберли упала в ближайшее кресло, совершенно обессилев от пережитого. Отчаянная догадка конюха чуть было не спасла его. Ее не менее отчаянная догадка доказала его виновность.