Люби меня полностью

Но вместо стонов все явственнее издавала всхлипы. У нее ничего не выходило. Значит, про мастурбацию она не врала.

— Остановись.

Я отпустил её бедра, чтобы перехватить запястья, отвел их назад, чуть выгибая девчонку в спине.

— Посмотри на меня.

Можно было не приказывать, она и так не сводила голодных глаз с моего лица. И мне это нравилось. Нравился её голод и точное знание, у кого находится её удовольствие и кто ей его может дать.

— Тебя возбуждает, что я смотрю?

— Да, — тяжело дыша, кивнула Лина.

— Снова дотронься до себя и не торопись. Вот так… Проведи снизу вверх… Так приятно?

— Да, — хныкнула она.

Не застонала, не всхлипнула, а именно раздраженно хныкнула.

— Можешь представить, что это я касаюсь тебя там?

— Не-е-ет.

— Хочешь, чтобы я дотронулся?

— Да-да-да! Пожалуйста?..

Она лихорадочно схватило мою руку и потянула к влажным складочкам.

— Са-ань?! Ты где? Спускайся, дойдем до магазина!

— Чёрт!

— Твою мать!

Вылетело из нас одновременно.

— Трусы не надевать. Наказание продолжается. Ты постоянно должна быть в поле моего зрения, — распорядился я, сталкивая её с колен и ругаясь из-за заляпанной и вздувшейся ширинки.

— Твою же мать!

— Если рубашку расправить, никто не заметит…

Полина сама проворно вытащила из-за пояса рубашку и разгладила, специально дотрагиваясь до члена ладошкой. Я перехватил и стиснул запястье.

— Предлагаю прогуляться до магазина.

— Без трусов?

— Это наказание, не забывай. С условием. Никто, кроме меня, не должен знать об их отсутствии.

Лина закатила глаза, но тут же озорно улыбнулась, крутнулась, задев мое не в меру чувствительное место задницей, и проворно выскочила из комнаты.

Так, дядя Саша, кое-что ты все же прояснил — у тебя на нее торчит, еще как торчит, того гляди взорвется. Но вот что больше заводит девчонку — я или Тема, еще не выяснил. А до конца сегодняшнего дня мне бы хотелось узнать.

— Кость! — крикнул я с лестницы вниз. — Я только рубашку сменю на майку и бегу.

Еще успею передернуть. Судя по своему состоянию, кончу я быстрее, чем расстегну пуговицы чертовой рубашки.

* * *Через полчаса я пожалел, что не закончил наказание, когда было возможно. Вся игра резко закончилась для нас за порогом комнаты, осталась только неловкость и напряжение.

Я наблюдал за скованным передвижением Полины, придерживающей широкий подол платья, разлетающийся от случайного ветерка. Возбуждение определенно прошло, осталась только нервозность.

А я совсем не этого хотел добиться. Чего хотел? Наверное, поймать ненормальную реакцию на непривычные обстоятельства. Остался бы сам возбужденным, если бы не передернул?

Я — да. Меня даже сейчас заводила мысль, что она на расстоянии вытянутой руки, без нижнего белья, в весьма легкомысленном платьишке.