Люби меня

И это «сейчас» каким-то демоном орет внутри меня, что я не должен позволить этому поцелую случиться.

«Хрень какая-то… Полнейшая хрень…» – думаю я, когда уже удается вернуть слетевшее, будто чердак над гнилым сараем, самообладание.

Пока вхожу в море, сердце продолжает намахивать, будто готовится катапультироваться. Но я вроде как способен дышать и мыслить. Сгребаю все месиво, что разбросало по грудаку, в одну пылающую кучу. Канатами стягиваю. Напоминая себе, кем являюсь, на замки запираю.

Больно, и что? Пройдет. Должно пройти.

До онемения в пальцах стискиваю кулаки. До зубового скрежета сжимаю челюсти. До каменного тонуса напрягаю мышцы.

Я, блядь, не буду сходить с ума из-за девчонки. Я, блядь… Не буду!

Она никто. Просто никто.

Я так и так не стал бы ее сам целовать. Так какое мне дело, что это сделает Тоха?

Вообще похрен.

Сука… Да не похрен! Не похрен!

Почему-то не похрен… Блядь…

Уже не знаю, как воспринимать эту больную блажь. Может, все дело в том, что изначально Богданова выдала, будто мечтает, чтобы целовал ее я? Ну и что теперь? От кого-то другого я бы над подобным только поржал.

Да, возможно, и ржал. Даже не помню.

Какой дьявол меня теперь наказывает? За что?!

Я имею право заочно ненавидеть эту блядскую романтику! На хрена мне это? Чтобы какая-то телка вообразила, что у меня к ней что-то серьезное, и начала ебать мне мозг, как это делает с отцом мать? И похуй, что он типа мужик и главный прокурор области. Похуй на все его личностные качества и выдающиеся заслуги! Мать прогибает, он уже даже не замечает. Нет, я не считаю женщин злом априори. Просто их ни при каких раскладах нельзя наделять важностью. Не приведи Господь, она решит, что имеет для тебя какой-то вес. Ахтунг. Привет, манипуляции.

Я все это как никто понимал. Просек в глубоком детстве. Выработал определенный тип поведения. До Богдановой никаких напоминаний себе давать не приходилось. Всегда действовал на автомате.

Так какого черта случилось сейчас? Почему меня заботит, что и с кем она делает?

Это просто немыслимо. Это просто пиздец как смешно.

В июле вода в море даже ночью не может быть достаточно прохладной. Потому особого эффекта на мой организм эти погружения не производят. Так я себя убеждаю, пока еду домой.

В мертвой тишине своей городской квартиры принимаю ледяной душ. Тело пробирает дрожь. Но сердце все равно не успокаивается. За грудиной все нервы скручены в адский узел. Яростно долбит по точкам пульс. В голове шум мыслей.

Курю. Очень много курю.

Дымлю одну сигарету за другой, пока к глотке не поднимается тошнота. Она напоминает о том странном состоянии, в котором я находился, пока трахал подругу Богдановой. Уже уламывая ее на секс, чувствовал, что оно мне на хрен не надо. Но в тупой надежде на какое-то освобождение пер дальше.