Люби меня

Засыпая, держимся за руки с такой отчаянной силой, словно боимся, что кто-то прокрадется в квартиру, разорвет эту сцепку и раскидает нас на километры.

Двадцатого января, за день до свадьбы Лизы и Артема, у нас с Сашкой случается очередная грандиозная ссора. Причина все та же – ревность. Увидел, как я разговариваю с молодым преподавателем, и началось.

– Ты улыбалась ему? На хрена эти знаки? Хочешь, чтобы он тебя выебал?

– Пошел ты сам на этот хрен! Идиот…

– Куда пошел?! – звереет, конечно.

Так я с ним еще не разговаривала.

– Мне, черт возьми, надоело расплачиваться за грехи ТВОЕЙ семьи! – ору, не помня себя от бешенства. – Я не виновата, что они друг другу изменяли! Я не виновата, что ты так остро это переживаешь! Я не виновата в том, что ты сам мне приписываешь!

– Замолчи! – стискивая мои плечи, сердито встряхивает.

– Нет, не замолчу, Саш. Не замолчу! Я устала бояться твоей реакции на каждый свой шаг! Я сыта по горло грязью, что ты на меня опрокидываешь! Я задолбалась от этого перманентного нервного напряжения!

– Молчи, сказал! Молчи!!!"

"– Иди, расскажи про измены своей любимой мамочке! – впервые позволяю себе принизить не только его, но и мать, на которую он после ее чертового приступа едва ли не молится. – Или паскудному блядуну папаше!

– Я тебя ударю! – рявкает, больно стискивая пальцами не просто подбородок, а буквально пол-лица. – Слышишь меня?! Я тебя сейчас, мать твою, ударю!

– Бей! – выкрикиваю в страхе я и сама ему пощечину заряжаю. – Бей!!!

Но Саша, конечно же, не отражает даже это. Несмотря на то, что я совершенно точно, захлебываясь своей болью, провоцирую его на конкретное бытовое насилие, он не может меня ударить. Вместо этого… Вижу, как из его глаз выскальзывает скупая слезинка и прокладывает по пышущей краснотой щеке тоненькую дорожку.

– Саша… – выдыхаю с дрожью сожаления.

Он отталкивает меня. И отворачивается. Пока я замираю в нерешительности, с яростным криком растирает ладонями лицо. А потом… Так же стремительно оборачивается, подхватывает меня на руки и впивается в губы свирепым поцелуем.

Не знаю, как физически друг друга не калечим, так бешено любим этой ночью. По ощущениям под конец едва живые. Дышим с огромным трудом, пока волшебная, но, несомненно, ядовитая пыльца нашей одержимости оседает на истерзанных страстью телах.

Когда все стихает, обнимаемся и шепчем друг другу важные слова. Саша как-то так подгадывает и прорывается сквозь выставленную мной броню. Допытывается ласково, и я сдаюсь. Впервые осмеливаюсь выразить то, что сжигает душу.

– Я ревную тебя к твоей маме… Я ревную к этой чертовой Владе… Я ревную к той жизни, что ты ведешь без меня… Прости-прости… Я не могу иначе!..