Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Это болезнь безответной любви, но я буду неизменно дорожить этим безумием6.

6 直道相思了無益, 未妨惆悵是清狂 — последняя строка безымянного стихотворения, написанного Ли Шанъинем во времена династии Тан. Стихотворение повествует о неразделенной любви от лица неназванной женщины, которая, наконец, решает унести это чувство с собой в могилу несмотря на то, что знает о его безответности.

Возможно, истинное вознесение — это возможность пройти весь путь без сожалений."

"Что ж, вот и все, пришло время попрощаться с этой замечательной историей... В этот уютный летний вечер наша маленькая команда хочет поблагодарить вас за тот нелегкий и длинный путь, что мы с вами проделали. Спасибо за вашу поддержку, за ваши лайки, комментарии, спасибо, что читали! Спасибо всем, кто присоединился в числе первых и тем, кто пришел совсем недавно.

С любовью, команда SHENYUAN ❤

Экстра IV. Праздник фонарей

В пятнадцатый день первого лунного месяца в городке у подножия горы Фуяо началась подготовка к празднику фонарей.

Юный Хань Мучунь, бывший в то время еще учеником, не желал оставаться в стороне от суетного мира. Каждый год он с радостью присоединялся к веселью: перед началом пяти ночных страж1 с горы Фуяо спускалась вереница разноцветных фонарей. Фонари опускались на головы людей, и тех, чьих макушек они касались, ждала какая-либо награда.

1 В Древнем Китае было пять ночных страж по два часа каждая, с 19:00 до 5:00

И этой наградой могло оказаться что угодно: амулет от зла, лекарство от боли, способное срастить плоть и кости, чудодейственная пилюля, способная пробудить в человеке врожденный потенциал или даже священная неугасаемая лампа, из тех, что дарят людям свет многие годы подряд.

Ранним утром пятнадцатого дня первого лунного месяца, Тун Жу распахнул двери бокового павильона. Холодный ветер ворвался внутрь, разметав длинные рукава. Перешагнув порог, Тун Жу увидел своего ученика, склонившегося над лотком со всевозможными безделушками.

Неизвестно, где сяо Чунь все это раздобыл, но перед ним возвышалась целая гора разноцветных фонарей. Высокие и низкие, длинные и плоские, толстые и тонкие, некоторые из них висели в воздухе, другие в беспорядке валялись на полу, а Хань Мучунь беззаботно орудовал кистью, выдумывая все новые и новые загадки.

Тун Жу шагнул вперед и, заложив руки за спину, склонился над плечом ученика. Из-под кисти Хань Мучуня тянулись вереницы причудливых головоломок. Тун Жу на мгновение задумался, пытаясь их разгадать и, не удержавшись, рассмеялся:

— Эй, господин цзюйжэнь, как ты думаешь, сколькие из людей, поднявших твои фонарики, умеют читать?  Сдается мне, ты играешь на цитре перед быком.

Фонари Хань Мучуня всегда приземлялись на головы бедняков.