Лягушка под зонтом

Ольга подошла к нему, встала на цыпочки, коснулась губами благоухающей мужским парфюмом щеки. Отстранилась, оглядела его снова.

– Тебя не узнать.

– А тебя узнать. – Куропач схватил ее руку, стиснул. – Только ты немножко посерела. – Он сморщил губы.

– Как это? – удивилась Ольга. – Ты хочешь сказать, постарела?

– Ха-ха! Не-ет, у тебя волосы как у полярного песца летом. – Он покачал головой. – У вас тут нет настоящей зимы. Песец тоже не стал бы менять свой цвет на белый.

– Брось, Куропач. Что ты выдумываешь?

Он рассмеялся.

– Просто так, чтобы посмотреть, как ты сердишься. Мне нравится смотреть. Я помню... А ты? Помнишь, как мы охотились?

– Мы много раз охотились, – сказала Ольга ровным голосом, хотя понимала, о чем он.

– На куропаток, я хотел сказать.

Ольга отвернулась от Хансуты и встретилась взглядом с портье. Он не просто наблюдал за ними, он вслушивался в каждое слово.

Ольга свела брови и сурово посмотрела на него.

А Куропач? Куда подевалась его врожденная осторожность? Или она включается только в тундре? Или... Она окинула его долгим взглядом. Он изменился, даже с тех пор, как они ездили в Германию. В Куропаче появилось... но что? Как назвать одним словом эту неспешную улыбку, нарочито громкий голос, которым он произносит слова, делая неверное ударение, его костюм, который среди дня надевают участники какой-нибудь европейской конференции? Самодовольство, вот что. Которое проросло в нем недавно. Значит, что-то произошло в его жизни такое, о чем она не знает?

Куропач положил руку ей на плечо, но Ольга мгновенно выскользнула из-под нее. Ей что-то не нравилось, она сама не могла понять – что.

– Ты красивая, Такутка, – теперь уже тихо сказал он. – Еще красивей, чем раньше. Ладно, поехали со мной, – слегка усталым голосом сказал он и взял ее за руку.

Он так крепко сдавил запястье, будто это не женская рука, а тонкая шея куропатки, еще теплой, но уже лишенной жизни.

Ольга поморщилась. Ей не понравилось сравнение, пришедшее на ум. Оно даже... неужели встревожило ее? Из-за странного намека бабушки?

Да в чем дело? Она идет рядом с Куропачом, школьным другом. Они сидели за одной партой, пока она с родителями жила в Хатанге.

Потом она уехала в Москву к бабушке, а родители полетели в поселок Провидения. На границе между полярной ночью и полярным днем Куропач брал ее с собой на охоту на куропаток. Это она наградила его именем Куропач, на самом деле его звали Хансута. А он в отместку придумал – Такутка. Он долго не признавался, откуда взял это странное слово. Однажды Ольга все-таки вытащила из него правду. Перед самым отъездом с Севера.

– Ты все время говорила: «Так, утка номер три... Так, утка номер десять»...

– Но это было сто лет назад.

– В седьмом классе, – сказал он. – Когда я взял тебя на утиную охоту...