Лягушка под зонтом

Зачем ей дышать? Он готов был даже дышать за двоих.

Никита медленно стащил с нее куртку, подвел к оттоманке, старинной работы, она была такая широкая...

Молча они упали на нее, так же молча разделись...

То, что происходило между ней и Никитой, означало – она оттаяла. Как тундра в июле, когда все хлюпает кругом, когда кричат розовые крачки не своим голосом.

То, что было прежде, с Алексеем, – это только действие. Она прочитала, что должна делать, что испытывать. Знала, когда стонать, когда вздыхать. Она даже царапала его спину, как от невероятного возбуждения. На самом деле ничего не чувствовала. Объяснение своим ощущениям тоже нашла: она, Ольга, относится к числу холодных женщин. Алексей не говорил, что она арктическая женщина, она сама сказала ему, и, как бывает, он повторил это за ней. «Ледышка...» – вот как называл он ее. Она думала, что на самом деле замерзла в Арктике навсегда...

Может быть, еще и поэтому ей пришла в голову глупая мысль – завести ребенка без любви к мужчине..."

"Сейчас ей было жарко. Ей было горячо. И так сладко, что никакой мед не сравнится с этой сладостью. Так вот, внезапно вспомнила она из детства, вот каким медом была намазана дочка тети Ули, на которую летали мужчины, как мухи на мед.

Она тихо засмеялась, Никита оторвался от ее груди, к которой припал как младенец, одними глазами спросил – что не так?

– Щекотно, – снова засмеялась она. Он тоже – вместе с ней.

Ольга всматривалась в высокий потолок с лепниной и не узнавала себя.

– Тебе хорошо? – спросил он, когда она лежала на его плече.

– Да, – сказала Ольга. – Очень.

– Знаешь, я как будто не я... – Он дернул плечом.

– Я тоже. – Она повернулась, уткнулась ему во влажную шею.

– С тобой я не чувствую себя ненужным, отверженным.

– Я тоже, – призналась она.

– Но разве ты чувствовала себя так когда-то? – спросил он.

– Чаще всего. – Она усмехнулась. – Моя подруга Надя, ты ее знаешь, из Храмцово, объяснила, что так чувствуют себя те, которых... не долюбили в детстве. Или вообще не хотели, чтобы они родились. Потом они родили своих детей, они их тоже не долюбили, потом их дети...

– Наши дети положат этому конец, – сказал Никита. – У тебя умная подруга.

– О-о... Не то слово. Надя приезжает в конце недели. Она хочет попасть на концерт в Большой зал консерватории. Церковный хор исполняет сочинения епископа, кажется, Иллариона.

Никита помолчал.

– Послушай, мне пришла в голову замечательная мысль. Почему бы ее мужу не обвенчать нас? В Храмцово? Ты согласна?

– Конечно.

Она уже не видела лепнину на потолке, а только его глаза над собой...

– Я люблю тебя, – выдохнул он.

Ольга удивилась, он прочел ее удивление, замер над ней.

– Правда? – спросила она.

– Ты никогда не слышала таких слов? Даже после такой вот ночи?

– У меня никогда не было такой ночи.