Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Руки уже устали и тряслись, мокрые пальцы скользили по гладкому корпусу, а сердце так лихорадочно билось в груди, что отдавалось самым настоящим грохотом в ушах.

Но я, как могла, перебарывала в себе острое чувство паники. И только когда заметила, что разговор стал подходить к концу, прекратила занятие, которое, возможно будет стоить мне жизни. Об этом я старалась не думать, лихорадочно сохраняя запись на облачном хранилище, молясь, чтобы и дальше никому не взбрело в голову посетить мое ненадежное убежище.

Однако на том, что меня не заметили сразу, мой лимит везения, похоже, был исчерпан.

Я расслышала только одну фразу: «Если что, звони», а потом тяжелые шаги стали приближаться в мою сторону…

Меня моментально захлестнула такая паника, что я едва не потеряла сознание. Пальцы предательски дрогнули, телефон не вошел в чехол, и с громким стуком упал на кафель, раскидав вокруг все составляющие: корпус, заднюю панель, батарею.

Я почувствовала, как сердце дрогнуло и перестало биться совсем, рухнув куда-то с обрыва в бездну… И в этот момент рывком распахнулась дверь.

— Какого… х*я? — после секундной паузы вопросил мужской голос, принадлежащий одному из мужчин. Я не знала, как ответить на этот вопрос, не знала, как на него отреагировать, более того! Я даже головы поднять не успела, как меня схватили за волосы, рывком подняли на ноги и что есть силы швырнули в сторону бильярдной. — Я не понял, это что за херня?!

— Ларионыч, я… — от неожиданности, хозяин клуба, к ногам которого я свалилась мешком, больно вывихнув левое запястье, кажется, охрип. — Я понятия не имел, что здесь кто-то есть!

— Мудак, млять! — выплюнул второй. Стремительным шагом подойдя ближе, он неожиданно со всей силы зарядил директору клуба кулаком в лицо, повышая голос. — Ты понимаешь, что она все слышала? Ты понимаешь, что бля, именно она слышала?! Дебил херов… Молись, что б она оказалась не из ментуры!

— Ларионыч, я разберусь, — опираясь рукой на край стола, морщась от боли, хозяин «Пантеона» вытер кровь из разбитой губы. — Не кипятись!

— Что б сегодня же выяснил всё! — тяжело дыша, переводя яростный взгляд с меня на второго мужчину, приказал Ларионыч. — Пока не разберешься с этим дерьмом, никаких поставок не будет! И если, б*ть, она успела записать хоть что-то, тебе конец, Рома!

— Я же сказал, млять, что разберусь!

— Я на это надеюсь, — ткнув пальцем в грудь директора, мужчина быстрым шагом удалился, громко хлопнув дверью так, что у меня внутри все перевернулось, и я вздрогнула, не сумев сдержаться. Было очень страшно, но еще страшнее стало тогда, когда оставшийся в одиночестве Роман, резко вытащив из кармана телефон, почти не глядя набрал номер и, едва дождавшись ответа, проорал в трубку.