Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Помнишь?

— Ах, да, конечно, — Полонский, все это время наблюдавший за нашим коротким разговором внимательно и с многозначительной улыбкой, больше похожей на одобрительную усмешку добродушной кобры, вроде как на самом деле о чем-то вспомнил. — Помню.

— Идем, — улыбнувшись уже вполне прилично, блондинка утянула его за собой вниз по лестнице, на ходу поправляя крупные светлые локоны.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать? — вкрадчиво так, заботливо и ласково поинтересовался Кирилл, как только парочка шагнула вне зоны слышимости.

— Ну… меня уволили? — пожала я плечами, тоже улыбаясь, но не столь самодовольно. Для этого нужен опыт, туфли с красной подошвой, горы любовников в прошлом, самомнение опять же…Я так просто не умею! — Перед тем, как заперли в детской вместе со Стасом. И Аней.

— Н-да, — покачал головой мужчина, когда понял, что я его не обманываю. Мне даже не пришлось ничего ему доказывать и уверять в своей правоте: во-первых, я никогда не умела толком врать. Во-вторых, у меня на лице все написано крупными буквами и с расшифровкой толкового словаря. В-третьих, даже по поведению видно, кто из нас с Арлиц виноват на самом деле…

Ну, а в-четвертых, вы попробуйте соврать, глядя в глаза Кириллу Громову — уверяю, у вас просто язык не повернется это сделать!

— Я могу хоть на минуту оставить тебя одну? Чтобы ты не попала в неприятности? — неожиданно обняв меня со спины, просто поинтересовался Кирилл, пристраивая подбородок на моем плече. Так невозмутимо и привычно, словно он проворачивал такой маневр ни один десяток раз.

Метрах в двух от нас встал Максим Леонидович, люди в гостиной, конечно же, стали обращать на него внимание, ожидая новой речи… И, естественно, многие из них заметили нас, некоторые стали даже удивленно переглядываться и обмениваться короткими репликами. Громова знали все и, естественно, вопрос «кто она» буквально повис в воздухе.

Вот только почему мне вдруг стало так на это наплевать? В руках Кирилла было так хорошо и спокойно…

— Говорят, в Китае есть такая традиция, — едва повернув голову, негромко ответила, улыбаясь и уже сама не замечая этого. Глядя на него всегда хотелось улыбаться. — Если спас человека, то обязан заботиться о нем до конца дней своих.

— Я слышал о такой традиции, — якобы задумчиво отозвался мужчина. Его длинные пальцы медленно поглаживали мою талию, а кожу на шее согревал жар его дыхания, вызывая невольную дрожь по позвоночнику. А бархатный голос, как всегда, пробирал до гостей. — Пожалуй… я уже всерьез готов принят конфуцианство.

— Не смешно, — тихо фыркнув, я попыталась пихнуть его локтем в живот, что было сделать очень и очень сложно, учитывая повышенное внимание со стороны. — Такими вещами не шутят.