Лиза на мою голову

 – Будешь с того света навещать, пугать? И не таких крутили…

– Меня будут искать! Моя машина осталась на вашей стоянке! Не отмажетесь!

– А вот это вообще не проблема! Мои молодчики отгонят ее подальше, и всего-то!

Глубоко вздыхаю, крепко сжимаю за спиной кулаки:

– Есть свидетели, которые скажут, что я заходил в ваш отель! Не один человек! Несколько!

Мент уже начинает надо мной посмеиваться.

– И что? Зашел и ушел, к нам какие претензии?

– На входе в гостиницу висят камеры!

– Пустышки! – тут же пожимает плечами он. – Даже если кто-то догадается искать тебя в «Отличной», ничего не найдут!

Ведь он прав, сволочь такая! Прав, еще как прав!

У меня решительно заканчиваются аргументы, устало фырчу:

– Ты законченный псих!

– Не отрицаю… – он снова кривит губы в ухмылке. Не проходит и двух секунд, как возвращается к вопросу: – Всё еще будешь утверждать, что девка сама под тебя легла, или скажешь правду? Я хочу знать, как ты это сделал, и ты мне ответишь! Сам выбирай, до встречи с битой или после…

«Дело дрянь!»

Умом понимаю – как только правда выйдет наружу, этот утырок закатает меня в бетон с еще большим удовольствием, чем раньше, и всё же это будет потом, а бита… она сейчас…

Жиртрест словно слышит мои мысли, начинает замахиваться, и я кричу ему:

– Стой! Стой! Окей, я скажу! Я подкинул ей в шампанское наркоту с афродизиаком! Но я сделал это только потому, что хотел ее раскрепостить, она была очень зажатая до того, как… – затыкаюсь, чтобы не сболтнуть лишнего.

Присматриваюсь к реакции жиртреста. Признаться, я думал, после этой фразы он взбесится… Но он реагирует откровенно странно. Взгляд затуманивается, человек вообще теперь будто мимо меня смотрит, словно ему сменили программу. Морда становится немного блаженной, на лбу выступают капли пота, кожа активно краснеет даже на шее. Он ослабляет воротник рубахи, стремясь дать себе побольше воздуха, громко сглатывает и спрашивает, будто пьяный:

– Как это было? Расскажи мне детали! Все до единой! Она раскрепостилась достаточно для того, чтобы ты ее без помех поимел?

От таких вопросов подвисаю окончательно. Что-то совсем не похоже на речь любимого дядюшки, стремящегося защитить честь невинной девицы.

– Какие именно детали?

Тот с радостью поясняет:

– Что она говорила? Как сопротивлялась? Ей было больно?

«Он хочет, чтобы я рассказал, как мы трахались?!»

Меня передергивает от отвращения, а жиртрест, наоборот, очень разочарован моим молчанием. Ведет себя так, будто я прямо сейчас лишаю его удовольствия.