Люди крепче стен

Присутствующие всматривались в лицо коменданта, пытаясь уловить в нем хотя бы нечто похожее на сомнение в целесообразности обороны крепости. Но весь его вид, несмотря на усталость, выражал полнейшую уверенность в правильности отданных распоряжений. В том, что гарнизон продолжал сражаться, прекрасно осознавая, что обречен, во многом была заслуга коменданта города-крепости.

Чем труднее становилось положение гарнизона, тем деятельнее делался генерал-майор Гонелл. Одним своим появлением комендант заставлял подчиненных должным образом соблюдать дисциплину. Ему до всего было дело: он заботился о раненых, требовал, чтобы за ними был надлежащий уход; вникал в дела гарнизона; даже сейчас, когда не всякий раз можно было поесть, настаивал на том, чтобы солдаты получали горячее довольствие и имели возможность для кратковременного отдыха. Осознавал, что во многом успех боевых действий зависит от самочувствия личного состава и от количества мяса в их котелках.

За прошедшие несколько недель генерал-майор Гонелл внешне немало изменился: в смоляную шевелюру добавилось седины; усталые глаза почернели и глубоко запали, на лбу углубились складки, сделавшие его несколько старше; щеки высохли, подчеркнув длинные кривоватые морщины, шедшие от самых мочек ушей. Неизменной оставалась лишь выправка кадрового офицера, и, даже когда он шел по улицам, захламленным битым кирпичом, невольно возникало ощущение, что он топает не по местам недавних боев — изрытым солдатскими лопатами, разбитым воронками, покалеченным тоннами железа, — а по плацу, продолжая держать строевой шаг, на виду у всего гарнизона.

Гиммлер не ошибся с назначением Гонелла на должность коменданта Позена (в кадровых вопросах рейхсфюрер вообще редко ошибался). Уже в первый день его прибытия в город все полки почувствовали на себе железную хватку Эрнста Гонелла, любившего во всем порядок. Пошатнувшуюся дисциплину комендант исправил радикальным образом: велел перед строем расстрелять трех солдат, уличенных в пораженческих настроениях; еще пятнадцать человек отправил в штрафную роту за то, что в их карманах были обнаружены листовки русских, призывавших к сдаче города-крепости. После этого малодушия в Позене не наблюдалось, каждый предпочитал сражаться до конца: лучше погибнуть с оружием в руках, воюя против русских, чем прослыть паникером и быть расстрелянным перед строем сослуживцев.

— Вы, господин генерал-майор, — обратился Гонелл к Маттерну, — займитесь истреблением русских, сумевших зацепиться у стен крепости. Значительная их часть проникла в крепость через проломы, все они должны быть уничтожены! Надеюсь, мне не нужно объяснять, как это сделать? — Голос коменданта посуровел.