Люди крепче стен

Большая часть гарнизона, спрятавшись в глубоких подвальных казематах, вжавшись в гранитные камни, не без дрожи слушала, как на стенах разрываются снаряды, разбивая бойницы и пробивая бастионы, калеча и раня оставшихся в помещениях. Это был не артобстрел, казалось, это небо шарахнулось о землю. Возможно, что оно придавило бы и тех, кто укрылся в глубоких подвальных казематах, если бы не башни, принявшие на себя основной удар.

Вместе со всеми, опираясь спиной о холодную гранитную стену, в глубоком тоннеле форта «Виняры» укрылся комендант города-крепости генерал-майор Гонелл. На его исхудалое лицо падал тусклый свет, взгляд был спокойный, уверенный, по которому невозможно было понять его переживаний, хоть над его головой и разрывались снаряды. Даже сейчас, при громыхании снарядов, он не повышал голоса, зная, что его слова будут услышаны.

— Как обстоят дела с ранеными? — спросил комендант начальника полевого госпиталя майора Гутенберга.

Грохот тяжелого гаубичного снаряда, взорвавшегося где-то на верхних этажах форта, заглушил последние слова генерал-майора. Взрывная волна дрожью пробежала по стенам, заставила всех присутствующих прикрыть глаза, обратиться за помощью ко всем святым, и только генерал-майор Гонелл, не замечая ударной волны, не опускал глаз, продолжал смотреть на начальника госпиталя, терпеливо дожидаясь ответа.

— Только что мои санитары принесли из-под обломков шестерых раненых. Двое из них в критическом состоянии. У остальных тяжелые ранения. Не хватает перевязочного материала. Бинты стираем, сушим и снова используем. Не хватает обезболивающих. Вчера зажигательная мина попала в склад и уничтожила большую часть медикаментов.

— Какие остались лекарства?

— Есть жаропонижающие. Их хватит дней на пять. Очень мало антибиотиков, может, на день, на два… Болеутоляющих совсем нет!

Сидевшие неподалеку раненые невольно вслушивались в разговор коменданта и начальника госпиталя. Беседа проходила так, словно они находились не под обстрелом русской артиллерии, а где-нибудь в помещении крепости за чашкой кофе.

В какой-то степени такой разговор имел сильный психологический эффект — солдаты понимали, что врачи госпиталя, несмотря на безысходность ситуации, делают все возможное для их восстановления даже при минимальном количестве медикаментов. Для Эрнста Гонелла не существовало мелочей, а забота о раненых для него всегда была первостепенной. Даже если рухнет весь этот бренный мир, то он непременно спросит: как там раненые? И постарается сделать все возможное, чтобы облегчить их страдания.

Артобстрел прекратился. Такое всегда бывает вдруг, когда привыкаешь к раскатам взрывов. Наступила тишина, в которую трудно было поверить.