Темные не признаются в любви

Я собиралась спуститься по боковым ступеням, чтобы и самой отведать кусочек, когда меня остановила сестра.

— Захватывающее зрелище, ты молодец, — улыбнулась она безмятежно, при этом нервно теребя бриллиантовую брошь, скалывающую лиф кремово-белого платья. Старомодно пышное, под ним даже корсет имелся. — А со мной выступишь?

— Прости, что? — Я решила, что ослышалась.

С зачесанными назад светлыми волосами, почти без макияжа, сестра казалась невинной дебютанткой на своем первом балу.

— Я буду рисовать быстрые портреты, притом один — с завязанными глазами. Хочу, чтобы ты сопровождала мой номер какими-нибудь милыми иллюзиями — лепестками цветов, бабочками. Как в прошлый раз, на дне рождения принцессы.

В прошлый? Скорее, в первый и последний раз, когда я согласилась работать с Кристой. Тогда фрейлины восторгались лишь способностями сестры, а мои бабочки и радугу назвали магическими безделицами, хотя я сделала то, что просили. Вышло так, что я лишь оттенила картину, когда выступление двух артистов предполагает гармонию.

— Прости, Криста, я давно переросла бабочек, да и после номера с Мирэл они будут смотреться убого, — почти честно ответила я.

— Хорошо, тогда просто транслируй зрителям то, что я буду рисовать. Сделай увеличенные портреты в воздухе.

— Возьми университетский проектор. Тебе помогут его настроить так, чтобы полупрозрачное изображение плыло в воздухе.

— Кто-то его уже занял.

— В КУМе проекторов много.

— Не хочу повторяться, — раздраженно повела плечами Криста.

— Тогда зачем заставляешь меня? К тому же я показала свой номер.

Сестра окинула меня сердитым взглядом:

— Вот ты как со мной… А я еще протянула тебе руку дружбы!

— Это ты о чемодане с моей одеждой? — Я горько усмехнулась, вспоминая, как удивлялась ее доброте, как надеялась, что она изменилась. Наивная. — Можешь забрать себе.

Резко развернувшись и слегка задев меня локтем, Криста, кипя от гнева, ушла прочь.

Я осталась одна. Ненадолго.

Укромный уголок заполнила тьма, поглощая свет. Испугаться толком не успела — самые надежные в мире руки обняли меня сзади, а самые желанные губы прижались к моей щеке, почти у самого уха.

— Элея, твои иллюзии невероятны, — шепнул Джаред. — На какое-то мгновение я поверил, что стою на Костяном перевале, скованный стужей.

Он говорил, шевеля дыханием мои волосы на виске, — и я млела. По телу растеклась нега. Пол перестал служить опорой, и мужчина крепче обнял меня, удерживая.

— Согрей меня теперь, моя чаровница.

Стон, сорвавшись с моих губ, послужил разрешающим сигналом — поцелуи Джареда переместились ниже, на шею.

И я окончательно сошла с ума. Боги… я умирала. Взбудораженность после выступления, приправленная стычкой с сестрой, усилила откровенные ласки.