Память любви

— И с тобой тоже, госпожа моя! — отозвался он, увлекаемый к выходу двумя стражами.

Ронуин стряхнула руку евнуха и опалила несчастного негодующим взглядом:

— Я пойду сама! Нечего тащить меня, словно непослушную скотину!

Баба Гарун рассерженно нахмурился, но несколько слов, брошенных халифом, мгновенно его утихомирили.

— Он не говорит на твоем языке, Hyp. Я велел ему обращаться с тобой почтительно, — объяснил Рашид аль-Ахмет. — Он не привык к непокорству женщин.

Халиф улыбнулся и, отвернувшись, знаком приказал подойти следующему просителю.

Ничего не оставалось делать, кроме как последовать за великаном негром. Баба Гарун повел ее через двор в другую часть дворца. Стражники у входа вытянулись и застыли. Пройдя тускло освещенным коридором, они оказались перед позолоченным арочным входом, ведущим в большое помещение, где тихо журчал фонтан. Здесь сидели, стояли, прохаживались и щебетали женщины. При виде Баба Гаруна все как по команде притихли. Евнух снисходительно улыбнулся Ронуин, словно приглашая полюбоваться, как велика его власть.

— Где Найлек? — громко осведомился он по-арабски.

Из укромного уголка выступила крохотная, исполненная достоинства женщина:

— Я здесь, господин Гарун. Чем могу служить?

— Ты еще помнишь свой родной язык? — спросил тот.

— Да, господин, — вежливо ответила она.

— Отдаю под твою опеку эту женщину по приказу нашего пресветлого повелителя халифа Рашида аль-Ахмета, да будет благословенно его имя. Наложницу нужно вымыть как следует, дать отдохнуть, ибо он желает видеть ее на восходе луны. Объясни, что всякое неповиновение и ослушание будет наказано ударами палок по пяткам.

Он бесцеремонно подтолкнул Ронуин к Найлек и удалился. Пожилая женщина поспешно подхватила едва не упавшую Ронуин и прошептала на норманнском:

— Не спорь, дитя мое. Главный евнух — человек злопамятный и не прощает обид. Если унизишь его перед другими женщинами, затаит жажду мести и никто, даже халиф, не сумеет уберечь тебя от его козней.

Ронуин, благоразумно сдержав гнев, кивнула Найлек.

— Вот и хорошо, — улыбнулась та. — Пойдем, потолкуем немного. Ты расскажешь о себе, а я отвечу на твои вопросы.

Взяв молодую женщину за руку, она повела ее в свой угол.

— Я велела принести мятный чай и сладостей, — сказала она Ронуин. — Садись, дитя мое.

— Кто ты, — спросила Ронуин, — и откуда знаешь язык норманнов?

— Я Найлек, что означает по-арабски «цветок сирени».

Моя история проста. Отец был торговцем в Провансе. Мавры напали на город, в котором я жила, поймали меня и продали в рабство. Тогда мне было двенадцать. Сейчас сорок два. В Синнебар меня привезли вместе с принцессой, отданной в дар отцу этого халифа. Она умерла, родив нынешнему халифу единокровную сестру.