Память любви

 — А вдруг все это отравлено?

Но Ронуин схватила ломтик дыни и принялась жадно жевать.

— Если я умру, мне не придется выносить пытки за убийство брата халифа. Представляю, какая казнь мне уготована!

Так что уж лучше поесть, сэр Фулк! Кроме того, я не верю, будто в еду что-то подсыпали. Зачем тогда нужно было тащить нас сюда?

За дыней последовали вкусная теплая лепешка и сладкий ароматный напиток. Ронуин раньше не пробовала ничего подобного.

Товарищ по несчастью решил внять словам своей госпожи и последовал ее примеру. Покончив с едой, они умылись и стали ждать. В комнате было неестественно тихо. Фулк пытался сообразить, как уберечь Ронуин. Мусульмане наверняка обнаружат, что она женщина, и тогда подумать страшно, что сделают с ней. Оружие отобрали, так что он совершенно беспомощен. Будь у него хотя бы кинжал, перерезал бы ей горло, чтобы избавить от позора. Впрочем, может, враги так разгневаются, узнав, кто прикончил брата халифа, что сами обезглавят ее. Оставалось только молить Бога о столь благополучном исходе.

Дверь открылась, и на пороге появился толмач.

— Пойдемте, — велел он. — Халиф, как всегда по утрам, принимает просителей.

Они прошли прохладными коридорами к высоким бронзовым дверям, охраняемым двумя чернокожими гигантами в панталонах из золотой парчи. С золотых цепей на их шеях свисали медальоны в виде пантер. В огромных ладонях были зажаты копья из оникса с серебряными наконечниками. Негры молча распахнули двери, и троица оказалась в тронном зале — квадратной комнате с колоннами из зеленого и белого мрамора. В высоких курильницах-лилиях горело масло алоэ.

Тем же маслом были смочены факелы. В противоположном конце комнаты они увидели покрытое ковром возвышение, на котором, скрестив ноги, сидел мужчина с овальным лицом, тонким носом и короткой черной бородкой. Пальцы, унизанные кольцами, казались тонкими и изящными. Облачен он был в широкое белое одеяние. На голове халифа красовался небольшой тюрбан.

В комнате было полно народу. Очевидно, аль-Ахмет выслушивал жалобщиков и судил спорщиков.

Пленники держались в глубине комнаты, дожидаясь, пока их позовут. Наконец их подвели к трону.

— На колени, псы! — прошипел сопровождающий, толкая Фулка в спину.

— Мы кланяемся только Богу и нашему королю! — вызывающе бросила Ронуин.

Мусульманин подал знак, и стражники силой вынудили пленников встать на колени.

Толмач начал было речь, но халиф поднял руку:

— Говори на их языке, чтобы они поняли, о чем ты толкуешь, Фарук, и смогли защитить себя — если сумеют, конечно.

— Да, повелитель, — пробормотал тот почтительно.

— Кто из вас убил принца Абдаллу? — грозно вопросил халиф.

— Этот, — указал Фарук на Ронуин, стоявшую с низко опущенной головой.