Память любви

Люди Эдварда запасались провизией и оружием, подковывали коней, чинили телеги и грузили на них вещи.

Женщины Торли всю зиму шили шатры: побольше — для хозяев, поменьше — для рыцарей и простых воинов. Положили ли мельницу для ручного помола? А белье и стульчики для шатра хозяина?

Кухонную утварь грузили на отдельную подводу.

Глинна отвезли в монастырскую школу. Сам аббат принял лорда Торли и его жену в своих покоях и, пронзив Эдварда строгим взглядом, провозгласил:

— Я хочу знать правду о родителях юноши, иначе не приму его в школу. Предполагалось, что он твой бастард, но в нем нет ничего от тебя. Можешь говорить прямо, как на исповеди, но ради безопасности аббатства я должен знать правду.

— Он — Глинн ап-Ллуэлин, младший брат моей жены, отец-настоятель, — последовал немедленный ответ. — Принц оставил мальчика на моем попечении, поскольку моя жена заботилась о нем с самого детства, особенно когда стало ясно, что парень не годится для воинских подвигов. Любит учиться, сочиняет стихи и песни. Мы держим его происхождение в секрете, ибо я не хочу, чтобы мальчика использовали как оружие против отца. Даже мой кузен Рейф не знает, кто он на самом деле. Мы полагали, что будет лучше, если его посчитают моим незаконным сыном.

Аббат понимающе кивнул.

— Отец знает, где он сейчас?

— Да. Мальчика сопровождали двое его людей. Я отослал их в Уэльс и велел рассказать ап-Граффиду, где его сын.

Он не станет возражать. Ты поклялся никому не выдавать тайну, отец мой, и я молю тебя заботиться о мальчике. Если, пока мы будем в походе, между Уэльсом и Англией разразится война, он просто исчезнет и, клянусь, ни тебе, ни твоим людям не причинят зла. Хотя отец Глинна презирает поэтические наклонности сына, он все же любит его. Мало кто знает о существовании Глинна, хотя ходят слухи, что у принца Уэльского есть сын.

Немного помолчав, аббат обратился к Глинну:

— Скажи, сын мой, готов ли ты носить на себе клеймо бастарда? Зная, что ты отпрыск дворянина, с тобой станут обращаться хорошо, но найдутся и такие, кто будет насмехаться над тобой.

— Я действительно незаконнорожденный, — спокойно ответил Глинн, — ибо наш отец не был женат на нашей матери, хотя горячо ее любил, отец-настоятель. Однако меня всегда любили окружающие. Если кто-то захочет утвердиться за счет моего унижения, я буду молиться за них. Боюсь, я не воин в душе.

— Мы рады видеть тебя в нашей школе, Глинн из Торли, — улыбнулся отец Бонифас. Парнишка действительно умен, и его достойный ответ наводил на мысль, что он может стать прекрасным священником. Время покажет, так ли это. — Попрощайся с сестрой и зятем, сын мой, — велел он.

— Спасибо, Эдвард, — просто сказал мальчик. — Буду молиться за твой успех и скорое возвращение.