Память любви

Садира сняла с нее одежду, Найлек расчесала волосы, и обнаженная Ронуин с удовольствием легла на ложе под тончайший зеленый полог и быстро заснула. Темные ресницы крыльями бабочек легли на нежные щеки.

— Как она прекрасна! — вздохнула Хала.

— Говорят, халиф влюбился в нее с первого взгляда, — вторила Садира.

— Глупости! — фыркнула Найлек. — Когда халиф впервые увидел ее, она была в мужской одежде и от нее несло конским потом. А уж грязна была! Чернее земли!

— Ходят слухи, что теперь, после смерти Фатины и Хасны, халиф сделает госпожу Hyp второй женой, — сообщила Садира.

— Если это случится, вам следует поблагодарить госпожу Алию за то, что возвысила вас, — отозвалась Найлек. — Раньше вы были лишь жалкими рабынями, теперь же стали служанками любимой наложницы халифа.

— Она обязательно станет его женой, уж это точно, — вторила Хала. — Нам и в самом деле повезло. Она кажется такой же доброй, как госпожа Алия.

— Похоже, что так, — согласилась Найлек. — В ней нет ни злобы, ни подлости.

Женщины стали убирать остатки еды и наводить порядок.

Постепенно сгустились сумерки. Найлек отослала рабынь спать, а сама села рядом с ложем Ронуин.

Она ничуть не удивилась, когда в комнату вошел халиф в свободном белом одеянии. Найлек безмолвно склонилась перед повелителем и в следующее мгновение исчезла.

Рашид аль-Ахмет смотрел на новую наложницу, и сердце его отчего-то сжималось. Она всего два дня в его дворце, он страстно желал ее, но его чувства были глубже обычной похоти. Ему нравились противоречия в этой женщине, ее отвага и уязвимость. Он бы хотел завладеть ею. Целиком. Сразу видно, она неизменно будет утаивать от него какую-то часть себя самой, и в этом скрыт явный вызов.

Халиф разделся и лег рядом. Ронуин крепко спала. Она лежала на боку, но он осторожно перевернул ее на спину, чтобы получше рассмотреть. Провел кончиками пальцев по груди, и она что-то пробормотала. Халиф улыбнулся. Прошлой ночью он только начал исследовать глубины ее страсти.

Он накрыл ладонью ее живот, наклонился и принялся целовать долгими жадными поцелуями. Ронуин вздохнула и лениво потянулась. С каждым мгновением поцелуи становились все требовательнее. Ронуин протестующе застонала, не желая просыпаться, но настойчивые пальцы проникли в лоно, а подушечка большого принялась потирать сокровище ее женственности. Он играл с ней, пока напряжение не стало почта болезненным. Ронуин затрепетала, когда оно наконец взорвалось, а халиф все продолжал возбуждать ее, доводя до экстаза. Ресницы Ронуин дрогнули.

— Посмотри на меня, моя обожаемая сучка! — прорычал халиф прямо в ее вспухшие от поцелуев губы.

Изумрудные глаза широко распахнулись.

— Как угодно повелителю, — прошептала она.