Любовница. По осколкам чувств (СИ)

— Да, да, эта безногая и безрукая Эллина просто утопилась в ненависти, вот и решила тебя за собой на дно потащить. А ребёнок у его бывшей жены не от него самого, а от другого мужчины. И вообще, Данил не жил с супругой, с тех самых пор, как встретил тебя, — всё более топила за Шахова Ангелина Марковна, чем причиняла мне почти физическую боль.

— А вы что ли со свечкой стояли, что так уверенно докладываете? – охнула я.

— Смысл ему врать, Лерочка? — неожиданно перешла на миролюбивый и немного заискивающий тон Ангелина Марковна. — Ты ведь, и сама не только же на его красивые глаза клюнула — сильный, уверенный в себе, мужик со стержнем, богатый, целеустремлённый. А харизма? А стать? А фигура? Скажи же мне, милая моя, если твой Шахов такой прожжённый лжец, как ты о нём говоришь, то почему же он до сих пор не утешился в бесконечных объятиях красоток, которые, к гадалке не ходи, уже давно стоят в очереди к его постели, м-м?

— Он любит тебя, — заломив руки, довершила тираду сестры Мария Марковна.

— И вы поверили? — поднялась я на ноги и, качнувшись от вдруг закружившейся головы, тяжело упёрлась ладонью в подоконник.

— А как не верить фактам?

— Фактам, — зло усмехнулась я и слепо побрела на выход из этой квартиры, — вот вам тогда ещё факты — меня шантажировали, чтобы затащить в койку, мне спалили дом, чтобы вогнать в зависимость, мне врали каждый божий день, никогда при этом не стремясь к чему-то большему, чем просто пользование моим телом. А, как вам? Или всё это на фоне сомнительных подвигов Шахова внезапно померкло?

— Ну, моё мнение о твоей сгоревшей избушке на курьих ножках ты знаешь, Лера, — будто бы от назойливой мухи отмахнулась от меня Ангелина Марковна, — да и остальное тоже можно перекрыть в два счёта. Ты хотела бы, чтобы Данил был с тобой честен, так?

— Так! — зарычала я.

— Но тогда бы у вас никогда не было бы шансов. По нулям!

— Вот именно! И я бы была тому несказанно рада! — и слёзы буквально брызнули из моих глаз.

— И Данил, бы, в таком случае, никогда по-настоящему не узнал бы тебя, Лера. Не осознал твоей ценности. Не полюбил бы.

— С меня хватит! — оттолкнулась я от подоконника и побрела в сторону выхода из квартиры.

Сейчас, вся разбитая и в слезах, я боялась, что наговорю этим добрым, милым и уже давным-давно родным мне старушкам лишнего, а потом буду всю оставшуюся жизнь жалеть об этом. Они не виноваты, что Шахов был мастером по грязной игре, умея манипулировать, шантажировать, лгать, изворачиваться и прогибать под себя. Любого!

Но мне ему больше не запудрить мозги.

А потому я поспешно натянула на себя пальто, обувь, подхватила походный рюкзачок и ломанулась прочь, чтобы там, в тишине своей маленькой квартирки в одиночестве зализать раны и прийти в себя.

Здесь поддержки мне уже не найти.