Любовница. По осколкам чувств (СИ)

- Боже, что мне делать? – в панике закусываю я подушечку большого пальца и втягиваю голову в плечи.

- Так, Геля, доставай свой платок. Живо! – командует Мария Марковна.

Из объемных сумок тут же появляются два темных и длинных отреза, которыми меня тут же обматывают старушки с головы до ног и подталкивают от себя.

- Не дергайся, иди медленно. Затем дуй в уборную и там сиди пока не начнется посадка на рейс. Поняла?

- Да, – киваю, пряча за куском шерстяной материи своё лицо.

- Давай, Лерочка, иди. Нас с Гелей он быстро увидит.

- Встретимся на борту, – крепко сжимает мою кисть ее сестра и я тут же встаю и медленно бреду вдоль проходов, стараясь не оглядываться на Данилу, который тщательным образом проверял каждую девушку, более или менее похожую на меня.

Умирая от страха, буквально доползаю до туалетов и скрываюсь в женском, а затем закрываюсь в одной из кабинок. Трясусь как лист осиновый и вспоминаю все известные молитвы в надежде, что меня пронесет и я не попаду снова в смертоносную паутину этого ядовитого паука.

А то, что Данил не даст мне улететь я просто чувствую пятой точкой. Нет! Знаю наверняка. Если надо, то это человек на буксире выволочет меня из здания аэропорта, а потом увезет максимально далеко и снова запудрит мозги.

В таких далеко не радостных думах проходит еще минут сорок. И вот объявляют долгожданную посадку на мой рейс. Но только я было хочу выйти из туалета, как слышу возмущенную родную речь.

- Мужчина, это женский туалет вообще-то!

- Заглохни, – это голос охранника Сени, – и иди куда шла.

Прижимаю ладонь к губам, боясь, что прямо сейчас заору в голос от ужаса.

Пячусь назад и плюхаюсь на крышку унитаза. Глаза расширены от дикой паники. Тело мелко потряхивает и даже выпитый пустырник не в силах справится с моим нервным перенапряжением.

Еще немного и меня просто вырубит от всего этого сущего кошмара. Почему? Да потому что бугай Сеня начинает по очереди проверять кабинку за кабинкой. Кто-то гневно ворчит, кто-то и вовсе вступает в словесные баталии с этим шкафчиком. Но ответ на все один:

Собираюсь с силами и, чтобы не привлекать лишнее внимание, глубоко выдыхаю и все-таки открываю свою дверцу прежде, чем грозный мордоворот ее вышибет.

Поднимаю на него глаза и смотрю прямо перед собой, воображая, что любуюсь на кусок дерьма. Так и есть, в общем-то.

Амбал пристально всматривается в меня, а затем тянет ладонь, чтобы сдернуть с моего лица платок. Тут же луплю его по рукам и возмущенно шиплю, а затем пулей вылетаю из туалета.

Сердце в груди стучит как одержимое, но на минуту оглушено замирает, когда я вижу, что Шахов вместе со вторым охранником стоит у стойки пропуска на посадку и тщательным образом просматривают каждого, кто проходит мимо них.