Любовница. По осколкам чувств (СИ)

Через сени гляжу — парень этот в машину сел, что тут последнее время дежурила постоянно. А ещё спустя минут пять у тебя в доме уже всё горело и полыхало.

В груди забабахало раненое сердце, и картинка перед глазами расплылась, подёрнутая солёной влагой. Обида, горечь и непонимание стальным, раскалённым обручем стиснули грудную клетку, не позволяя ни выдохнуть, ни вздохнуть.

Я ведь верила ему! Верила, чёрт возьми, свято веря в то, что Шахов – моя путеводная звезда. Ангел с белоснежными крыльями, что сошёл ради меня с небес и вытащил из грязи, даруя лучшую жизнь.

А теперь пазл сложился.

— Боже, — зло вытерла я слезу со щеки, и вся задрожала от осознания того, как именно со мной поступили. Как с вещью. Жалким предметом мебели, что из одного угла просто взяли и передвинули в другой.

Потому что так приспичило моему хозяину. Маньяку с чёрным взглядом исподлобья, для которого я стала всего лишь навязчивой манией.

— Ну, а наутро ко мне с этими вот бумажками пришли и всучили, чтобы молчала и службам лишнего не сболтнула. Да только мне плевать было на их угрозы, Лерочка. Что мне эти бугаи сделают, когда я и так одной ногой в могиле?

Баба Зина ещё что-то говорила мне, причитала, охала. А я смотрела на неё и ничего не видела, не слышала. Только оглушающий вой в голове — это на меня, на полной скорости нёсся поезд под названием «пиздец».

Подкрался незаметно и раскатал, не оставив даже мокрого места.

— Спасибо, баб Зин, — натужно и с хрипом выдавила я из себя, а затем, словно немощная, тяжело поднялась на ноги.

— Кому ты дорогу перешла, Лерочка? Ведь не просто так тебе дом спалили, девочка.

— Не просто, — опустила я голову, наблюдая словно в замедленной съёмке, как срывается с ресниц на дощатый крашеный пол солёная капля.

— Что же ты сделала?

Не дала, когда просили по-хорошему — вот, что я сделала. Это вся моя вина перед человеком, для которого не существует каких-либо рамок или запретов. А теперь вспомните, что он говорил мне ещё пару дней назад.

Перекрутил меня через мясорубку. Последнее отнял. Загнал в угол.

Боже, я полюбила чудовище!

— Я? — подняла несчастные глаза на старушку. — Я ничего не сделала, баб Зин. А мне за это пустили пулю в затылок.

— Ничего. Я справлюсь, — сипло выдыхаю я слово за словом и как пьяная двигаюсь на выход, хватаясь руками за стены, — где наши не пропадали…

— А деньги, Лер? Куда мне их?

Как бы то ни было, а баба Зина дело своё сделала — смолчала. А теперь, что мне её правда, когда я уже вся, с головы дог извалялась в дерьме?

В состоянии полного аффекта покинула дом. На автопилоте добрела до машины. Села за руль и уставилась невидящим взглядом на свой сгоревший дом.