Любовник леди Софии

Тюремщики, которые по идее были призваны поддерживать в узилище порядок, частенько сами мало отличались от тех, кого были призваны охранять, — жестокие, продажные, психически неуравновешенные, а частенько и то, и другое, и третье вместе. Всякий раз, когда, доставив в Ньюгейт нового заключенного, Эдди Сейер возвращался на Боу-стрит, из его слов явствовало, что тюремщики вселяют в него не меньшие опасения, нежели сами преступники.

И хотя зимой заключенные жестоко страдали от пробирающего до костей холода, это не шло ни в какое сравнение с тем, какие мучения им приходилось терпеть летом, когда под раскаленной крышей Ньюгейта было нечем дышать из-за невыносимой вони и спертого воздуха.

Не успел Росс Кэннон переступить порог этого ада, чтобы пройти к камере, где содержали Ника Джентри, как у него из-под ног врассыпную кинулась целая армия тараканов. Камера, куда поместили знаменитого преступника, располагалась в середине тюремного здания и носила прозвище Ловушка Дьявола — считалось, что сбежать отсюда невозможно.

Росс и сопровождавший его тюремщик долго шли запутанными коридорами; было слышно, как раздавленные подошвами их ботинок, у них под ногами с треском лопаются вши и мокрицы; крысы, услышав их приближение, с пронзительным писком разбегались по сторонам. Откуда-то из глубин тюремного здания доносились вопли заключенных, содержавшихся на нижних этажах. Росс с ужасом подумал, что София ждет его в карете буквально в сотне ярдов отсюда, под стенами этого кошмарного места. Он искренне пожалел, что, уступив мольбам жены, привез ее сюда. Правда, главный судья тотчас попытался себя успокоить, вспомнив, что София не одна — его жену охраняли четверо мужчин: лакей, кучер и двое сыщиков, вооруженных пистолетами и саблями.

— Этот ваш Джентри тих, как агнец, — заметил Элридж, главный ньюгейтский тюремщик. Это был огромный, коренастый детина с мясистым носом. Пахло от него так же дурно, как и от тех, кто находился под его бдительным оком. Голову тюремного стража украшала лысина, по бокам которой на воротник свисали длинные сальные пряди. Элридж был из той редкой породы тюремных надсмотрщиков, которые любили собственную малоприятную работу и ничуть ею не тяготились — скорее всего потому, что она приносила им немалый доход. Дело в том, что каждую неделю Элридж и ему подобные продавали лондонским газетам сведения о том, что творится за толстыми тюремными стенами, включая признания самих заключенных, перед тем как осужденным на смерть идти на эшафот. Не приходилось сомневаться, что Элридж надеялся потуже набить себе карманы, продавая газетам байки Ника Джентри.

— За весь день даже ни разу не пискнул, — ворчал Элридж.