Любовник леди Софии

София растерянно заморгала. Неужели он хочет сказать, что…

— Выходит, что для меня все потеряно? — робко спросила она. — Я уже потеряла тебя?

Вид у Росса был сердитый — лоб нахмурен, губы поджаты.

— Нет, я пока еще здесь, — мрачно пошутил он.

София почувствовала, что вот-вот расплачется.

— Если ты хочешь, чтобы я осталась с тобой, — произнесла она трясущимися губами, — обещаю, что больше никогда не буду тебе лгать.

— Что ж, приятное разнообразие, буду этому только рад, — произнес он довольно холодно.

— И еще… у меня не будет от тебя никаких секретов…

— Что ж, неплохая идея.

София поняла, что Росс дает ей последний шанс, и все ее существо наполнилось надеждой. Нет, он, конечно, на нее зол, но он готов дать ей возможность доказать свою любовь и верность. И существует одна-единственная причина, почему он готов пойти на этот риск.

В комнате стоял полумрак; в неярком вечернем свете очертания лондонских шпилей и крыш казались нечеткими, какими-то изломанными. София медленно подошла к мужу и положила ему на грудь руки, ощущая, как колотится сердце в его груди. Росс весь напрягся, но не отпрянул, не отвел ее рук.

— Спасибо тебе, — прошептала София.

— За что? — спросил он. Лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым.

— За то, что любишь меня.

Она сказала эти слова и тотчас почувствовала, как на мгновение сердце замерло в его груди. И тогда неожиданно до нее дошло, что до сих пор Росс ни разу не признался ей в своих чувствах, да что там ей, даже себе самому. Она заглянула ему в глаза и увидела в них гнев… а еще желание, которое он был не в силах скрыть.

Ей был известен только один способ умиротворить мужа, вселить в его сердце уверенность, пролить бальзам на его страдающую душу.

Вопросительно глядя ему в глаза, она потянулась, чтобы обнять Росса за шею. Ее дрожащие пальцы принялись развязывать ему галстук. София так сосредоточилась на этом занятии, будто в этот момент не было для нее ничего важнее. Вскоре узел ослаб, и она потянула за черный шелк, все еще теплый от соприкосновения с его шеей. Росс стоял не шелохнувшись, словно высеченный из мрамора, растерянный и серьезный одновременно. Неужели она и впрямь думает, будто любовные утехи способны решить любую проблему? Однако то, с какой настойчивостью София взялась за дело, свидетельствовало о том, что она намерена ему что-то продемонстрировать.

Она раздевала его медленно — сначала сняла с него сюртук, затем жилет, рубашку. Потом опустилась на колени, чтобы расстегнуть пряжки на туфлях.

— София, — промолвил он.

— Позволь мне, — прошептала она.

Выпрямившись, она пробежала пальцами по густым темным завиткам на его груди, ощущая жар, что исходил от его кожи. Затем пальцы нащупали его соски.