Любовь в заказе не значится

Такая она разила наповал сильнее, чем грозная воительница в мужском туалете или голое искушение на столе маленького домика у залива.

Ощущение было настолько сильное, что безопаснее всего, вероятно, было оторвать ноги от пола и на полной скорости двинуться к выходу. Забыть, что видел. Переключить мысли на что-нибудь более безопасное. Однако ловушка уже захлопнулась.

Счастливый Никита вприпрыжку влетел в кухню, положил перед ним телефон и на дикой смеси арабского с русским стал что-то говорить. Понять, что именно, удалось лишь со второго раза.

- Тебе установить приложения? - он чуть не хлопнул себя по лбу за тупость. Какие-то русские слова мальчишка до переезда в Эмираты, конечно, выучил, но грамоту точно знать не мог.

В ответ Никита активно закивал.

- Хорошо, - достав из-под стола ещё один стул, он поставил его рядом и указал парнишке. - Рассказывай что хочешь. Будем ставить.

Совсем как он сам, Никита тоже понял не сразу, но потом, видимо, подействовало волшебное слово "хочешь".

Все ещё пряча лицо, Ольга колдовала у плиты. Игорь видел лишь её спину и руки. От прямоугольной посудины, вызывая активное слюноотделение, шёл потрясающий аромат, а мальчишка все говорил и говорил. Скованно поначалу, будто боялся, что в любой момент его пошлют подальше. Потом, осмелев, придвинулся совсем близко и через руку стал следить за работой Варшавского.

Любопытный нос постоянно вылезал перед экраном. Зелёные глазищи с восторгом отслеживали каждое движение. От простоты и естественности, с которой у них получалось понимать друг друга, становилось… не хорошо, не комфортно… скорее, странно. Будто все это уже было сотню раз. Такая же кухня, суетящаяся женщина у плиты и ребенок.

Ольга старалась не смотреть на своих любимых мужчин, когда те сидели вместе, но бороться с собой было сложно. Дни разлуки подействовали как приправа - перец. Губы саднило, а внутри разгорался такой пожар, что даже ледяная вода под краном казалась теплой.

Её пугливый мальчик, который даже Розе не дал себя обнять, сам попросил помощи у Игоря и теперь фактически висел на нем. Это было настолько поразительно, что она, как могла, оттягивала время ужина. По два раза перемывала и без того чистые тарелки, брала и клала назад вилки.

Ещё одно, что удивляло, Игорь и Никита умудрялись понимать друг друга без словарей и жестов. У них будто существовал какой-то свой собственный мужской язык, для разговоров на котором хватало взглядов. Всю сервировку она, боясь помешать, косилась на это чудо, а когда мужчины начали есть, уже открыто любовалась похожими жестами.

Верящая в судьбу и всякую хиромантию Роза, наверное, сказала бы, что это карма. Что Никита сын не Хасима, а Игоря, который заплутал во времени и пространстве и только сейчас смог найти свою семью.