Любовь в заказе не значится

И чтобы никого рядом.

Варшавский понимающе усмехнулся. Пусть в свои тридцать семь он не знал, что такое семейная жизнь, но сейчас тоже не отказался бы от чего-нибудь подобного. Свалить от всех. Чтобы никакого выедания мозга заказчиками, экстремальной езды по ушам последней любовницы и гребанной бессонницы, которая, кажется, решила его доконать.

- А ты сам чего один? - снова оживился Басманский. - Где твоя Наташка или Ирка… Не помню, как там ее.

- Алина. После совместной недели в Штатах она увлеклась изучением колец. Обручальных, - Варшавский потер глаза. - Пришлось взять тайм-аут.

- Да. Тяжела холостяцкая доля, - с завистливым вздохом протянул именинник.

Варшавского так и подмывало ответить, что некоторые умудряются кутить даже расставшись с холостяцкой жизнью, но взгляд зацепился за скучающую фигуристую брюнетку в алом платье, и вместо пустого трепа он поднес к губам бокал.

- А это что у нас за птица без траура? - то ли Басманский проследил за взглядом партнера, то ли увидел брюнетку сам.

- Твой день рождения, - заметив встречный заинтересованный женский взгляд, Игорь откинулся на спинку стула. - Тебе видней.

- Точно! - Эдуард щелкнул пальцами и поднялся. - Надо поздороваться. А то как-то неприлично.

Варшавский бы солгал, сказав, что это первый случай, когда кто-то из его партнеров или знакомых подкатывает к "свободной кассе" прямо на глазах жены. Подобное было нормой и встречалось сплошь и рядом.

Красивые свадьбы с толстыми брачными контрактами, ненужные никому скандальные разводы и неизлечимая, сопутствующая любому пресыщению скука толкали на многое. Измены, запои, азартные увлечения затягивали с головой через одного. Они же были причиной, почему Варшавский сам до сих пор не женился.

"Нет штампа - нет цепей", - решил он для себя еще в тридцатник, но и разовые знакомства в последнее время скуку нагоняли не меньшую. Какая бы женщина ему ни попадалась, алгоритм всегда был один и тот же: набивание цены в начале, восторг и любопытство, когда мужчина изобразил заглатывание наживки, и путь в кровать. Последнее чаще в два этапа: вначале ресторан, потом койка, будто это путь к женскому сердцу лежал через желудок, а не к мужскому.

Наблюдая, как Басманский принялся окучивать брюнетку, Игорь чуть не зевнул. Бессонница и скука все же плохо на него действовали. Даже на шумном дне рождения после кофе и коньяка.

Нужно было уходить. Свой долг обществу он отдал. Дома ждали лучшие спутницы любого мужчины: заказанная исполнительной секретаршей готовая еда, тишина просторной квартиры и кровать. Изменять им Варшавский сегодня не планировал.

Машина с водителем уже ждала у входа, но подняться с места Игорь не успел.