Любовь по соседству (ЛП)

ты упомянула о том, что любишь где...

Перебив его еще одним поцелуем, я говорю ему:

— Ты доставишь меня в номер через пятнадцать минут или меньше... — Я поворачиваю голову, чтобы мы были щека к щеке, покусываю мочку его уха и шепчу: — ...я буду умолять пососать твой член, малыш.

Глядя на меня полным похоти взглядом, он говорит:

— Садись в чертову машину, девочка. И пристегнись.

Не прошло и десяти секунд, и Эш уже на водительском месте. Я встаю с капота и иду к пассажирскому сиденью, посмеиваясь. Я качаю головой и, все еще улыбаясь, бормочу:

Самые лучшие выходные

Я располагаю одну руку под ее спиной, а другую под задницей, плавно приподнимая в идеальную позицию, в которой мы нуждаемся, чтобы получить удовольствие.

У Нат зарождается стон глубоко в ее горле, почти рык. Я смотрю, как ее тело двигается с каждым толчком.

Я трахаю ее жестко, и она принимает это. Словно долбанный профи.

— Я не думаю, что жены должны так кричать, девочка.

Не смотря на меня, она стонет:

— Заткнись и трахай меня!

Стискивая простынь в кулаках, она изгибает спину, когда я толкаюсь глубже, и закатывает глаза. Я не могу отвести глаз от ее идеального тела. Идеальных изгибов. Идеальной груди. Я крепко держу руку на ее спине, мои ноги расположены твердо на полу у изножья кровати, а задница Нат почти свисает.

Мы занимается любовью. Вот что мы делаем. Занимаемся любовью.

Пыхтя и стеная, я опускаю рот к ее соску и облизываю его перед тем, как жестко всосать. Нат стонет и хватается за мой затылок, при этом сжимается сильнее вокруг моего члена, отчего я кусаю ее сосок. Ее ногти в моих волосах, и я рычу, продолжая нежно покусывать сосок.

Ее соски такие чувствительные.

Жестче, чем гребаная скала, я толкаюсь в нее, вращая бедрами, пытаясь найти ее самую чувствительную точку. Когда Нат начинает задыхаться, я понимаю, что успешно с этим справляюсь. Я требую:

Она открывает глаза и смотрит с отчаянием на лице, которому я не могу противиться. Я щипаю ее сосок и говорю ей:

Ее вагина сжимается вокруг меня, глаза закатываются, и она шепчет:

— Я люблю тебя, малыш.

И я пропадаю. Я врываюсь в нее, протяжно застонав через стиснутые зубы. Ее лоно сжимается вокруг меня, и я замираю, извергая сперму в ее сладкий жар.

Ничего нет лучше этого.

Рухнув на ее грудь, шепчу:

— Черт побери. Это было что-то с чем-то.

Слышу тихий смех, и Нат говорит в ответ, задыхаясь:

— Ну, малыш, это была и первая брачная ночь и открытие медового месяца, поэтому я думаю, что это должно быть так горячо.

Смотря на нее, я серьезно спрашиваю:

— Мы можем сделать это снова?

Она разражается смехом, и я хихикаю вместе с ней.

Поднимая Нат, я откидываю покрывало и кладу ее в центр отельной кровати огромного размера. Ложусь рядом с ней со своей стороны, и она перекатывается так, чтобы мы оказались лицами друг к другу.