Обретая любовь

Это был портрет смеющейся Лили.

Грейс проработала всю ночь, окруженная свечами, которые быстро сгорали, и ей приходилось менять их, потирая уставшие глаза. Она должна была закончить как можно быстрее, чтобы сделать Колину последний подарок и выбросить его из головы.

Наконец творение было завершено. Лили взирала с миниатюры во всей своей красе – веселая, невинно-обольстительная и обладающая той очаровательностью, которая не позволяла воспринимать ее как заурядную кокетку.

«До чего же утомительно быть доброжелательной к своей сопернице», – подумала Грейс, падая в изнеможении на кровать.

На следующий день она проснулась после полудня, и к тому моменту холст достаточно подсох, чтобы его можно было упаковать. Грейс обернула портрет сначала шелком, затем плотной бумагой и спустилась вниз – передать сверток отцу, чтобы тот отправил его в Адмиралтейство.

Впрочем, пришлось опять все развернуть, поскольку отцу захотелось взглянуть на ее работу. Он аккуратно принял миниатюру в свою могучую ладонь и где-то с минуту рассматривал, не произнося ни слова. После чего сказал:

– Грейс, у тебя явный талант.

На сей счет у Грейс не имелось возражений. Портрет Лили действительно удался. И пусть это будет ее последним подарком Колину, раз уж она сама ему не нужна.

Свободной рукой отец притянул дочь к себе.

– В тебе, моя ягодка, заключена огромная способность любить. И однажды это сделает кого-то очень счастливым человеком.

Грейс кивнула. Она чувствовала себя изнуренной, но в то же время так, словно душа ее теперь чиста. Любовь еще не ушла, но готовность отпустить ее была.

Она сама вообразила какую-то связь между собой и другом своего детства. Однако взрослые отношения не основываются на ничего не значащей переписке. Начало им дает тот радостный восторг, с каким во время бала Колин смотрел на Лили и целовал ей руку.

Да, это были уже взрослые отношения. Однажды подобные чувства возникнут у кого-то и к Грейс. Но этим человеком будет не Колин.

– Спасибо, папа, – произнесла Грейс, прижавшись головой к отцовскому плечу.

– Я не отдам за него Лили, – продолжил тот. – Раз он такой слепец, не сумевший разглядеть настоящее сокровище, то и другую свою дочь я ему не доверю.

– Да все в порядке, папа. Он для меня уже в прошлом.

Грейс отошла, и отец принялся снова упаковывать миниатюру.

– Колин глупейший человек из всех, кого я знаю. Хотя, признаться, у меня с ним немало общего.

Грейс с ногами уселась на диван.

– Это ты насчет того, что когда-то покинул маму и отправился в море?

– Совершенно верно. И я, в сущности, поступил еще глупее, чем Колин, потому что был уже женат на твоей матери и понимал, что люблю ее.

– Но ведь она сама тебя прогнала, – напомнила Грейс, прекрасно знавшая историю родительских взаимоотношений.