Обретая любовь

– Грейс даже одну картину может рассматривать целую вечность, – усмехнулась Лили. – Разве вы не видели, как она пялится на полотно сначала вблизи, потом отступает назад, потом опять приближается чуть ли не вплотную? Я едва не зарыдала от отчаяния, когда мы в последний раз были в Национальной галерее.

Грейс поднялась с дивана.

– Джон, ты меня извини, но сегодня я вряд ли смогу получить удовольствие от просмотра этой коллекции.

– Но ведь лорд Барден-Сизли все подготовил, – запротестовал Джон. – Он ждет нас.

– Вместо меня с тобой съездит Лили.

Видимо, на ее лице отразилось нечто такое, что заставило сестру буквально подскочить к Макиндеру, подцепить его под руку и улыбнуться самой обворожительной своей улыбкой.

– Джон, вы ведь возьмете меня с собой, не так ли?

Тот бросил на нее недовольный взгляд.

– Если вы намереваетесь поиздеваться и надо мной, то об этом не может быть и речи. Я скоро стану вашим зятем, и я не из тех глупцов, которые сходят по вас с ума и увиваются вокруг вас на балах.

– Как вам не стыдно! – воскликнула сестра и потянула Макиндера к дверям. – Мои поклонники умнейшие и достойнейшие люди. Вы не должны отзываться о них с таким пренебрежением.

Джон оглянулся, но Грейс напутственно кивнула ему, и тот покорно последовал за Лили.

На этот раз Грейс не дожидалась, когда из-за стены донесется стон. Поднявшись по лестнице, она сразу же направилось в комнату, где находился Колин. В помещении царила темнота – окна были занавешены плотными портьерами, скудный свет исходил от единственной лампы с подкрученным фитилем. Сделав глубокий вдох, Грейс прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Это было безумие, но она не могла себя остановить.

Колин не лежал на кровати, как того требовал доктор. Он сидел в кресле перед незажженным камином и, казалось, созерцал воображаемый огонь.

– Колин, – шепотом позвала Грейс.

Он повернул голову – гораздо медленнее, чем делал это прежде. Его руки сжимали подлокотники кресла так же, как он мог сжимать леер ограждения, стоя на мостике взлетающего на волнах корабля.

– Кто здесь? – резко спросил он.

– Это я, Грейс. – Она двинулась к нему. – Как ты?

– Чем меня напоили? – проговорил он сквозь стиснутые зубы.

На его лице отразилась досада.

– Тебе ее дал доктор, – пояснила Грейс. – Мы бы давать не стали. Он считает, что тебе следует лежать в постели.

Колин протянул руку и взял ее за запястье.

– Даже не знаю, снится мне это сейчас или нет, – пробормотал он.

– Нет, не снится, – заверила Грейс, глядя на его большую ладонь, обхватившую ее предплечье.

Он вдруг потянул Грейс на себя, и она невольно уселась ему на колени.

– Ты мне снишься или нет?

– Уж я-то точно не снюсь! Я – Грейс.