Любовь и риск

Но Эбби даже не представляла, как вообще можно затронуть деликатную тему, так волновавшую ее. Она не могла подойти к этой безмятежной, предвкушающей радость встречи с мужем женщине и спросить ее, думает ли она о том, что ребенок, которого она вынашивает, может вырасти без отца.

Майкл подъехал к дому Эбби около полуночи. Он провел целую смену в диспетчерской участка, убеждая своих коллег, что он в хорошей форме. Он доказывал это до тех пор, пока полицейские хирурги не сказали, что он может вернуться к патрулированию. У двух из банд, которые он помогал контролировать, вечером произошло столкновение. Он должен был бы находиться там и предотвратить схватку, но лейтенант Свэнн не позволил.

По пути домой он решил заехать к Эбби, желая убедиться, что, по крайней мере, с ней все в порядке.

— Когда она вернулась домой? — спросил он у водителя такси, припаркованного на противоположной стороне улицы.

Тот вышвырнул на тротуар окурок сигареты и лениво потянулся. Таксист дал понять Майклу, что обязанность бебиситтера, приходящей няни, не относится к его любимым занятиям, но все же ответил:

— Около двадцати минут назад. У нее еще горит свет.

Майкл знал, что Эбби ложится поздно и в его распоряжении есть около двух часов. Он вошел в дом, позвонил, но никто не открывал. Он снова попробовал — безуспешно. Тогда он стал нажимать на другие кнопки в надежде, что кто-нибудь не спит. Ему необходимо попасть к Эбби.

Когда он открыл дверь лифта, из одной двери выглянул мальчик-подросток.

— Постой! — крикнул он. — Ты не Арти.

— Верно, — согласился Майкл и нажал звонок Эбби.

Мальчуган шмыгнул обратно в свою квартиру. Эбби не отвечала. Майкл снова нажал.

— Крыша, — подсказал вновь появившийся мальчуган, показав головой наверх.

Майкл также запрокинул голову.

— Она говорит, что это ее солярий.

Майкл поднялся и открыл дверь на смотровую площадку.

Поначалу он ничего не разглядел. Его ослепил свет, вырвавшийся неизвестно откуда. Яркий сноп света, потом свет исчез, когда он затворил дверь за собой. На крыше не было никакого освещения, ничего, кроме черного асфальта и вентиляционных отдушин.

Внизу глазам открывалась сияющая огнями величественная панорама Чикаго, особенно прекрасная под усеянными звездами небом. Майкл мог видеть изгиб Лэйк-шор-драйв, а далеко впереди границы города — на самом краю горизонта. Через несколько кварталов за домом, на крыше которого он стоял, город внезапно обрывался черной пустотой, поглощавшей свет, — это было озеро.