Любовь и риск

Ее смутило другое, непредвиденное — криминальный репортаж каким-то непостижимым образом вторгся в ее личные переживания…

Сержант Майкл Вивиано, сидя на больничной койке, белый, как его повязка, выглядел необычайно романтично.

Майкл, как заправский детектив, захватывающе описывал свое участие в схватке с обезумевшим вооруженным налетчиком. Но вдруг репортер задал вопрос, которого больше всего опасалась Эбби. Ответ Майкла ошеломил ее. Эбби замерла перед экраном.

— Я бывал в подобных передрягах и раньше. Но должен сказать, что никогда не видел, чтобы заложник сохранял такое присутствие духа. Эта молодая леди, благодаря своей выдержке и поразительному хладнокровию, держала под контролем непредсказуемую ситуацию до тех пор, пока мы не прибыли. — Показания обаятельного полицейского подкупали своей искренностью.

Бесцеремонная импровизация Майкла раздражала Эбби.

— Напомни мне, что я «молодая леди», в мой следующий день рождения, обязательно! — воскликнула она.

Вся семья зашикала на нее.

Взволнованное лицо репортера дали крупным планом.

— Вы полагаете, что доктор Фицджеральд, по всей вероятности, спасла своим хладнокровным поведением жизни других людей?

— Без всякого сомнения, — ответил Майкл, не моргнув глазом. — Единственно своей редкой выдержкой она предотвратила захват других заложников; а благодаря своей быстрой реакции удержала преступника на приличном расстоянии от пациентов и персонала. Когда на тебя направлен револьвер, так бесстрашно вести себя — настоящий подвиг.

Эбби сунула в рот еще порцию помадки и продолжала напряженно следить за репортажем.

— Сержант Вивиано в прошлом уже имел награды за храбрость от департамента полиции, — почти благоговейно говорил репортер, — он награжден медалью «За доблесть». Доктор Эбби Фицджеральд, врач «неотложной помощи», работает в больнице четыре года. Мы, к сожалению, не смогли связаться с нею, чтобы услышать ее комментарий этих страшных событий.

Но это был еще далеко не конец передачи. Камера развернулась к столу регистрации. Собравшиеся здесь пациенты, которым тоже захотелось лавров героев, беззастенчиво рассказывали о своем неожиданно проявившемся мужестве.

Репортаж бригады теленовостей явно был с перехлестом, рассчитанным на шумную сенсацию. Вполне возможно, если бы в этот день где-нибудь началась война или разразился компрометирующий скандал вокруг крупной политической фигуры, эти события отодвинулись бы на второй план. Но, как бы то ни было, пресса бесспорно увлеклась этой историей и лично ею. И они, вероятно, не оставят Эбби в покое, пока не сделают из нее национальную героиню.

— О, Господи, за что такие испытания? — подумала Эбби.