Любовь гика

Я вдруг понимаю, что очень признательна этим монахиням, понимаю, что если бы Миранда все эти годы жила со мной, я бы точно убила ее – самонадеянную, глупую сучку, мою малышку, красавицу Миранду.

Все заканчивается тем, что я лежу, свернувшись калачиком, на полу и рыдаю, хватая ртом воздух. Никто не приходит утешить меня. Я лежу на полу, пока мне не становится скучно и очень неловко за подсохшую корку соплей, размазанных по щекам. Я так редко впадаю в ярость. А тут – уже дважды всего за два дня. Из-за Миранды.

Я принимаю душ, надеваю фланелевую ночную рубашку, развожу растворимый кофе горячей водой из-под крана и открываю окно, чтобы видеть, что происходит на улице. Полоска неба над переулком создает ощущение тяжести. Я сижу на подоконнике, пью свой смертоубийственный кофе и наблюдаю, как тень ползет вверх по глухой стене склада через дорогу. Слышно, как голуби воркуют на карнизе. Капли дождя разбивают гладь большой лужи на крыше гаража под моим окном.

Внизу звонит телефон, а потом умолкает. Раздается пронзительный голос Лил: «Сорок перваааая!» – наверху хлопает дверь, и рыжеволосый бенедиктинец-расстрига бежит вниз по лестнице, грохоча, как лавина. В трубах журчит. Это включили отопление.

Я вытаскиваю из шкафа старый большой чемодан, бывший костюмерный кофр. Открываю его и достаю «шкатулку Миранды», как я ее называю, хотя Миранды в этой «шкатулке» – всего ничего. Все помещается в неглубокой картонной коробке. Школьные фотографии. Стопочка табелей успеваемости. Письма от сестры Т., приходившие четыре раза в год на протяжении шестнадцати лет. Отзывы воспитателей: «Миранда читает, опережая общий уровень класса на два года. У нее легкий, веселый нрав, но при этом она упряма и имеет наклонности к непослушанию». Результаты экзаменов. Список прививок. Медицинская справка о перенесенной ветрянке. Возмущенное письмо, обернутое вокруг печатного бланка с результатами медосмотра.

В тот год ей исполнилось пятнадцать, и она сбежала из монастыря. Связалась с каким-то гитаристом-оккультистом, подрабатывавшим шофером в курьерской службе «Юнайтед парсел», который прятал ее в своей «богемной», как было сказано в письме, квартире три недели, пока ей не сделалось скучно и она не вернулась в приют. Миранда ничуть не раскаивалась в содеянном, по словам монахини, и была далеко не девственницей, по словам доктора. Пресвятая Дева Мария уберегла ее от беременности и нехороших болезней. Ей грозили исключением из приюта и переводом в интернат для трудных подростков. В итоге мои ежемесячные выплаты монастырю выросли в полтора раза, и Миранда осталась у них.

Я хорошо помню, что чувствовала, получив это сердитое письмо.