Люблю и ненавижу

– Медсестру наказали! – воскликнул Джеймс. – Ее уволили и, кажется, запретили работать в медицинских учреждениях. Но дело совсем не в этом. Я так спешил отделаться от Ланы, что даже не выполнил свой долг перед нею. Я не смог выступить в суде как несчастный муж. Ведь это была бы неправда, неправда…

– Перестань казнить себя, – раздался суровый голос матери. – Ты уже не маленький мальчик, Джеймс. Того, что было, не вернешь. Ты поступил так, как считал нужным. Мне больно смотреть на то, как мой единственный сын без всякой причины разрушает свою жизнь.

Джеймс стоял, чуть отвернувшись от матери. Холодный ветер дул ему в лицо.

– Ты права, мама, – наконец сказал он. – Я уже достаточно наказал себя…

Элизабет подумала, что она ослышалась.

– Я не виноват в том, что случилось с Ланой, – продолжал Джеймс окрепшим голосом. – Я снова хочу жить, понимаешь, жить!

Он раскинул руки в стороны и зажмурил глаза, подставляя лицо порывам ветра. Элизабет, меньше всего ожидавшая подобного поворота, не могла поверить собственным ушам и глазам. Внезапная догадка пришла ей в голову. Она осторожно дотронулась до плеча сына.

– Скажи мне, Джеймс, как ее зовут?

Вечером Джеймс возвратился в город. Элизабет не упрашивала его остаться подольше. Она понимала, что сын выговорился и успокоился, и теперь его как никогда тянет к той неведомой Элис.

Джеймс собирался поехать сразу домой, но проезжая мимо офиса своей компании, передумал. Часы показывали без пятнадцати восемь, и все служащие уже должны быть дома, но почему бы ему не заглянуть на работу? Все равно его ждет пустая квартира и портрет Ланы в гостиной.

Сегодня же сниму его, пообещал себе Джеймс, поднимаясь по ступенькам здания.

Если ночные охранники и были удивлены, увидев Джеймса, то они ничем не показали этого. Он сел в лифт и нажал на кнопку. Только когда открылись двери, Джеймс понял, что приехал не к себе, а на этаж, где находился кабинет Сида Барнета.

Почему бы и нет? – спросил себя Джеймс. Я просто побуду немного в приемной, посижу за ее столом, полистаю эту ужасную книжку. И сразу уйду…

Джеймс подошел к приемной, взялся за ручку и замер на месте. Сквозь дверную щель пробивался свет, слышалась негромкая медленная музыка. У него засосало под ложечкой. Кажется, он не вовремя. Лучше всего было развернуться и тихо уйти, но Джеймс уже был над собой не властен. Он должен знать, что происходит.

Он повернул ручку и открыл дверь. Приемная перед кабинетом Сида была залита светом. Была включена даже настольная лампа на столе Элис. На полу стоял маленький магнитофон, из которого лилась печальная медленная мелодия. Сама Элис в красивом черном платье самозабвенно кружилась по комнате.

Джеймс остолбенел. Он смотрел на танцующую девушку и не мог произнести ни слова.