Люблю и ненавижу

Как он это переживет?

И тут новая ужасная догадка пронзила ее. Помимо угрызений совести есть беда пострашнее. Как это происшествие отразится на его карьере? О какой карьере вообще будет идти речь? Разве ему позволят дальше практиковать? Пусть Эд совершил ошибку не на операционном столе, но разве люди будут доверять врачу, который был недостаточно внимателен к пациенту? Наверняка созовут независимую медицинскую комиссию, и посторонние черствые люди будут копаться в событиях прошлой ночи, пытаясь разобраться с причинами, которые привели к трагедии…

Он этого не переживет. Карен закрыла глаза. Он, Эдуард Салливан, гордость и надежда хантервильского госпиталя, их звезда и любимчик, будет обвиняемым на позорном процессе, который оставит несмываемое пятно на его репутации.

А ведь на самом деле виновата в этом она. Карен чуть не застонала. Если бы Эд не решил устроить эту романтическую ночь, если бы она настояла на том, чтобы они не пили, если бы он вообще не заинтересовался ею…

Миллионы «если» и ни одной возможности повернуть время вспять.

Как он должен ненавидеть ее сейчас! И в то же время он обнимает ее, ищет у нее поддержки…

– Эд, я так виновата перед тобой, – громко всхлипнула Карен.

Он встрепенулся и опустил глаза на Карен, полулежащую у него на руках.

– Эд, это все из-за меня, – простонала она.

– Не говори ерунды, – строго сказал он. – Я должен был соображать, что делаю.

Салливан стиснул зубы так, что на скулах образовались желваки. Карен хотелось сказать ему, что она будет любить его независимо от того, что произойдет дальше. Будет ли он блестящим хирургом или нет. Что ей все равно, какова будет его репутация в глазах всего мира.

Но в то же время она знала, что вся ее любовь для Эдуарда Салливана будет очень слабым утешением. Работа слишком много для него значит. Карен сама мечтала стать врачом, и ей были понятны его чувства. Эд сломается, если его лишат возможности работать в больнице. Это была его стихия. Он не должен покидать ее.

И словно в подтверждение ее мыслей, Салливан прошептал, обращаясь к самому себе.

– Эта комиссия меня убьет…

– Какая комиссия? – быстро спросила Карен.

– По расследованию причин смерти Ланы Дилан, – пояснил Эдуард. – Думаю, мне не стоит больше думать о карьере хирурга. Ни одна уважающая себя больница не возьмет меня на работу.

Сказано это было все очень спокойно, но Карен предпочла бы, чтобы Эд ругался и стонал. Смертельным холодом веяло от его хладнокровия.

– Эд, это невозможно… – Голос Карен сорвался.

Она встала перед ним на колени, не чувствуя влажной земли. Отчаяние, охватившее ее душу, было слишком велико, чтобы она могла обращать внимание на подобные мелочи.

– Не грусти, малышка. – Салливан потрепал ее по щеке. – Я выживу… Наверное.