Она любит плохих парней

Светлые глаза смотрят уверенно и расслабленно, губы улыбаются, смакуя вкус скорой победы. Рома выглядит как моя мечта, сошедшая с белых страниц. Он именно такой, каким я всегда представляла своего идеального парня, за исключением того, что его чувства так же выдуманы, как и мои. Мы с ним одна большая фикция, теперь я это понимаю. Ведь даже если он и любит, то не меня, а то, что я на себе нарисовала.

– Если бы у меня был ствол, ты бы уже не стоял, – холодно отвечаю я.

Рома развязно хмыкает, шагая ближе, но я его опережаю, отступая на пару шагов.

– Может, хватит уже? Ты достаточно меня наказала, я все понял.

– Если расставание для тебя – наказание, то ни черта ты не понял, Ром.

Он закатывает глаза, запрокидывая голову, и снова пытается подойти, но и в этот раз я реагирую еще быстрее.

– Сохраняй дистанцию, – прошу я хмуро.

– А то что? Новый парень заругает? – едко спрашивает Рома.

Он резким броском подлетает ко мне вплотную, хватает за плечи и рычит прямо в лицо:

– Мое! Ты – моя! И все, что касается тебя, касается и меня тоже.

Слова въедаются в кожу, смешиваются с кровью и разносят по телу битое стекло. На борьбу со слабостью уходит несколько секунд, и все же я справляюсь, вспомнив, чем обычно заканчиваются подобные разговоры не в романах, а в жизни. Взмахиваю руками, выбираясь из захвата, и пихаю Рому в грудь:

Он нервно дергает шеей и проходится языком по нижней губе, глядя в сторону. Его ломает, и от этого сердце сжимается до звенящей боли. Дыхание учащается, уличная прохлада исчезает. Мы горим.

– Кис… – с приглушенной хрипотцой говорит Рома. – Перестань. Подумаешь, поссорились. Не в первый раз.

– В последний, – тихо отвечаю я, обнимая себя в попытке защититься.

– У вас ведь ничего нет с этим преподом, – утверждает Рома, но в его голосе сквозит умоляющая надежда, которая оставляет еще пару царапин на сердце. – Ты все это специально, чтобы меня расшевелить. И у тебя получилось. Я не хочу никому тебя отдавать. Не хочу терять.

– Все не так. Это вышло случайно. – Оправдания сыплются из моего рта вместо истошных криков с просьбой отвалить. – Я не собиралась мстить тебе или как-то подстегивать. Мы расстались, Ром. Это точка. Нам обоим нужно двигаться дальше.

Желваки на щеках Ромы напрягаются, и он отрицательно мычит. Набираю полные легкие воздуха, холод замораживает изнутри. Смотрю на бывшего парня – заветную мечту, и хочется завыть от бессилия. Где-то на подкорке чувствуется шевеление навязчивой мысли, той самой, с которой начинаются все девичьи проблемы – «А может, нам попробовать еще раз?». Ветер злобно выдувает из тела остатки сил и смелости. Я даже чертовой Беллой не могу быть до конца. Хотя ее знаменитая фраза подходит к нам обеим. «Глупая овечка», я бы даже сказала – овца.