Любить нельзя

Поморщившись от очередного резкого подключения к композиции ударных, взяла гаджет в руки и приняла вызов, мысленно еще раз посетовав на судьбу, которая подкинула мне Марка, совершенно не умеющего выбирать рингтоны.

– Доброй ночи, с вами на связи клиника "Авиценна", – раздался по ту сторону холодный женский голос. – Как я могу к вам обращаться?

У меня от плохого предчувствия похолодели ладони. Сильнее сжала тонкий айфон, чтобы не уронить, и, едва дыша, произнесле:

– Здравствуйте. Меня зовут Полина.

– Полина, можете, пожалуйста, позвать Чернигова Марка Андреевича?

– Что-то случилось с отцом? – проигнорировав ее вопрос, выпалила я. – С ним все в порядке? Он очнулся, да?

Женщина, вероятно дежурный врач или медсестра, ответила не сразу. Несколько долгих, бесконечно долгих минут мы обе молчали, и воцарившуюся тишину нарушал лишь мой участившийся пульс – сердце билось оглушительно громко где-то на уровне горла.

– Сожалеем, – снова пауза, во время которой у меня в голове сотни мыслей успевают убить меня и разобрать на составляющие, сжечь и мой пепел развеять в водах моего личного Ганга, – но Довлатов Андрей Фёдорович скончался сегодня в час сорок восемь минут от остановки сердца и…

Совершенно пустой и безэмоциональный голос работницы клиники продолжал что-то говорить: про морг, про то, что надо забрать личные вещи, что-то еще, а я стояла, растерянная, подавленная и потерянная. Ее слова до меня дошли не сразу – мозг просто не мог переварить новую информацию. Немыслимую. Странную. Страшную. Нереальную. Нет, не может быть…

– Полина, вы слышите меня?

– Да, – мой же голос звучит твердо и звонко, и я вздрагиваю – настолько он чужой и… пустой.

– Вас и вашего брата ожидать в первой половине дня, верно?

– Хорошо. Наша клиника приносит вашей семье соболезнования и…

– Спасибо, – перебила речь женщины и отключила звонок. Посмотрела на номер "Авиценны", пытаясь сфокусировать взгляд и как-то успокоиться. Думать обо всем, лишь бы не…

Смартфон выскочил из ослабевших пальцев и столкнулся с паркетом. Раздался хруст треснувшего стекла. Также оглушительно разбились мои надежды на то, что все станет как прежде. Будет папа, будет снова наша семья, но на этот раз счастливая.

И из моего горла вырвался крик – надрывный, хриплый, переходящий во всхлип крик. Безумный. Безутешный. Горький. Я не могла остановиться, не могла сделать нормальный вдох, задыхалась, но продолжала пытаться выплеснуть всю ту боль, в которой я тонула.

– Поль?! Полина, очнись! – перепуганный Марик тряс меня за плечи. – Поля, что случилось? Полина, посмотри на меня, эй.

Он сжал мое лицо в своих ладонях, вынуждая зацепиться за его взгляд.

– Поль, посмотри на меня. Только на меня и скажи, что случилось. Давай, малышка, ты сможешь. Ну же, родная. Давай.