Любить нельзя

Ты же этого хотела, да? – его горячее дыхание коснулось моей щеки. – Ты вообще очень многого хочешь, оказывается. Например, усидеть на двух стульях одновременно…

– Ты переходишь границы, – прошипела я, пытаясь выбраться. – Отпусти сейчас же!

– То есть он не переходил, а я, просто удерживая тебя, ее пересекаю? Интересные границы, – снова ухмылка, от которой сквозит злостью. Нет, даже яростью.

– Марк, ты мой брат…

– А-а, ну да, это все в корне меняет, конечно! – хрипло рассмеялся и, склонившись к моему уху, сообщил разъяренно: – Я же, как подобает самому лучшему брату на свете, должен быть в восторге, что какой-то укуренный парень с двумя девицами на коленях на мой вопрос, где ты, отвечает, что "уединилась с Егорычем"! А потом сдохнуть от счастья от мысли, что мою сестру могли нагнуть, как дешевую шлюху, в туалете, так, по-твоему?!

– Да что ты несешь?! – кровь прилила к щекам, а от злости даже на миг дара речи лишилась. Черт, если бы могла, то хорошенько бы ему вмазала! – Ты конченый придурок, Марк! И отпусти меня сейчас же! Видеть тебя не хочу!

Он проигнорировал мою тираду, молча подождал, пока перестану вырываться, а потом прижался своим лбом к моему плечу. Выдохнул. Вдохнул. Снова выдохнул.

Я стерпела все без возражений. Вот освободит мои запястья от тисков своих пальцев, и я первым делом попробую вернуть на место его мозги. Они явно накренились, иначе как объяснить его сверхглупые мысли?

– Что у тебя с блузкой? – спросил Марик, немного отстранившись, но не выпуская меня. – Почему она красная, бл… ин?!

Теперь, кажется, моя очередь устраивать истерику. Невольно расхохоталась.

– Мог спросить и через год, – зло процедила. – Или через два… Главное же черти о чем подумать!

– Полина, – грозным тоном протянул. – Что за хрень?!

– Кетчуп, – недовольно ответила. – И если бы ты меня выслушал, то узнал бы, что Гоша помогал мне оттереть пятно.

– Ну да, ну да, святого мальчика обидели, – Марик закатил глаза. – Не дергайся.

Закономерное "А почему?" застыло на губах, когда брат внезапно разжал пальцы, которыми удерживал мои руки, а затем, не дав опомниться, рывком стянул с меня испачканную блузку.

– Что ты… – возмущенно прохрипела, прикрываясь.

– И помолчи, – коротко бросил, снимая свою толстовку и таким же неуловимым движением надевая ее на меня. – А теперь можем идти.

И я действительно промолчала, но не потому, что выполняла его просьбу, а потому что дар речи потеряла от его наглости и происходящего. Слова и адекватное мышление вернулись ко мне, когда Марик уже тащил меня прочь из туалета.

– Марк, прекрати! Я в состоянии сама идти.

– Верю, – судя по голосу, мне не верили ни капли. – Но в последнее время ты не в ту сторону идешь, так что я буду тебя направлять, скажем, на путь истинный.