Любить нельзя использовать

Прошло целых десять лет, как я не был дома. Знаю, что это довольно-таки приличный срок, но они пролетели незаметно. И если бы у меня была возможность вернуться назад и все изменить, я бы не стал этого делать.

Согласен, что мое решение бросить университет и пойти служить было принято под воздействием эмоций. Я был слишком взвинчен и зол, чтобы принимать правильные решения. Но, видно, судьба все-таки сжалилась надо мной и направила в нужном направлении.

Образ Вероники практически стерся из памяти. Не сразу. Но теперь ее имя не вызывало во мне того бешеного чувства, когда хотелось разорвать свою душу на мелкие кусочки. Ребята постоянно подшучивали надо мной, устраивали даже случайные свидания, но это было абсолютно бесполезно. Я был однолюбом. И поэтому для меня кроме прелестной Вероники не интересовала ни одна женщина в мире. До того момента, пока я не застал ее в постели с другим.

Не помню, кто посоветовал мне выслушать ее. Потому что узнать, что «я с ним сплю, потому что хочу красиво одеваться и иметь дорогие вещи!», было за гранью. Будучи студентом второго курса, я не мог достойно обеспечить свою девушку. Это только в женских романах у двадцатилетних парней денег куры не клюют, или у их родителей. Мои родители были достаточно обеспечены, но брать у них деньги для своих развлечений я не хотел. Да мое упрямство вышло мне боком. На вопрос, почему она не останется только с тем, кто покупал ей дорогие безделушки и потакал всем прихотям, Вероника просто пожала своими точеными плечами и сказала, что «он мне не симпатичен, я сплю с ним только ради денег. А люблю тебя!» Как можно любить одного, а раздвигать ноги перед другим, я не понял. И напился.

Это еще одна тема для шуток моих друзей. У меня была непереносимость алкоголя. Ни в каком виде! Что-то там намудрили врачи в моем детстве, что я теперь на дух не выносил спиртного. Точнее выпить-то я мог, но мой мозг потом полностью отключался, и я совсем не помнил, что делал. И после того, как я порвал с Вероникой, я решил «забыть» ее при помощи бутылки коньяка. Ну да, это был просто выпендреж, так как бутылку я купил на последние деньги. Я уже не помню, как Соколов оказался у меня дома, но если бы не он, моя бы история закончилась в тот же день.

Руслан не дал сигануть мне из окна. Жили мы на девятом этаже, и я шутливо называл квартиру родителей пентхаусом. Я ни черта не помнил, но когда утром проснулся привязанным  к руке Руслана, я подофигел и потребовал объяснений, от которых волосы встали дыбом. В нормальном состоянии тема суицида мне бы и в голову не пришла. А тут.

Попросив друга, не разглашать сей инцидент, я клятвенно заверил, что больше ни капли спиртного не возьму в рот. Соколов тогда еще пошутил, что со мной даже напиться не получится. Поэтому ни Макс, ни Матвей не были в курсе.