Попаданка в деле, или Ваш любимый доктор

А из акушерских зелий только кровоостанавливающие, ранозаживляющие и контрацептивные.

— Чтой-то спина у меня разболелась, — прокряхтела бабулька и уселась на скамью, кажется, поумерив свой пыл.

— Отдыхайте, мамаша. Мы как-нибудь справимся.

— Следить за тобой буду, сильно не обольщайся. Я первого младенца приняла, когда твои мамка с папкой еще в штаны ходили.

Я попросила Адиль лечь, чтобы можно было прослушать сердцебиение ребенка и определить его положение. Посмотрев в сторону ученицы повитухи, жестом пригласила ее приблизиться. Делла с готовностью подчинилась, зеленые глаза девушки вспыхнули интересом.

— Ты знаешь, как устроена матка?

— Ну… это такое гнездышко, там созревает ребенок, — робко ответила Делла.

— Потрогай вот здесь…— сказала я, понимая, как все запущено. — Адиль, ты же не против, чтобы практикантка тебя посмотрела? Ей надо учиться, — спросила я у роженицы, и та согласно кивнула. — Нет, Делла, обхвати как следует дно матки и почувствуй попку младенца. Она меньше головы и более подвижна. Здесь он лежит продольно головкой вниз, а спинкой повернут к животу и чуть вправо. Это самое благоприятное положение.

Следующий нюанс — ребенок должен идти затылком вперед, а не лбом и не личиком. Эти предлежания патологические, их проще предотвратить, чем лечить. То есть в этих случаях акушеры прибегают к кесареву сечению.

— Ох, разумничалась тут, — фыркнула бабулька, но продолжила глядеть, как я работаю, подперев сухощавой рукой подбородок.

А я подозревала у Адиль слабость родовой деятельности. Мышцы матки истощили свой резерв, у организма просто не хватает сил. Эта патология, кстати, часто сопровождается преждевременным излитием вод, а это вкупе с риском инфекции еще и риск гипоксии. Малыш страдает от недостатка кислорода и может даже погибнуть.

Натянув перчатки, я тщательно обработала руки спиртом и коснулась роженицы.

— А теперь я проверю раскрытие.

— Совсем в своей столице ополоумели, — бабуля покрутила пальцем у виска, — вот мы в свое время…

Старая повитуха все бухтела и бухтела, но я уже не слушала. Окружающий мир отошел на второй план, меня от него отрезало полупрозрачной, колеблющейся, как знойное марево, стеной. Сознание поплыло, в ушах раздался шум, в глазах полыхнула алая вспышка, и все вокруг окрасилось в багровый цвет.

По рукам до плеч, по позвоночнику вниз, к ногам, а потом в пол пронеслось что-то, похожее на электрический разряд. Меня даже легонько тряхнуло, и я дернулась назад, хватая ртом воздух и чувствуя, как сердце бахает о грудную клетку.

— Пискун! Что это было⁈ — воззвала я в панике, хотя внешне старалась сохранять хладнокровие.

Только Делла, кажется, заметила во мне перемену.