Любимая наша

Наверное, это глупо, но мне кажется, что так я быстрее почувствую этот долгожданный миг.

− Шевеления? Так быстро? – удивлённо вскидывает брови мой светлый сэ-аран.

− Почему быстро? – приходит мой черёд удивиться. – Позади уже почти половина срока беременности. Самое время.

Недоумённо нахмурившись, А-атон некоторое время буравит меня тяжёлым взглядом, будто пытается разложить по полочкам в своей голове упущенную информацию.

А я тем временем набираю на торобраслете код вызова служанок. И покидаю террасу, обойдя по кругу светловолосую статую, изображающую моего любимого супруга. Нужно заняться делом. Это всегда было самым простым способом забыться хотя бы на время. И только так я могу не думать о том, что впереди меня ждёт разговор ещё и со вторым мужем. Встреча, которой после такой долгой разлуки я должна ждать с нетерпением, но теперь по-настоящему боюсь.

В купальнях я лично слежу за тем, чтобы для Повелителя всё приготовили в лучшем виде. В основной бассейн добавляю восстанавливающие эликсиры, эфирные масла, соли. На всякий случай велю набрать регенерационную ванну.

Убеждаюсь, что хватает гигиенических средств, аксессуаров, полотенец, простыней и прочего, принимаю из рук одной из безмолвных лайс халат для моего супруга и уже собираюсь вернуться с ним в спальню, как А-атон сам появляется в арочном проёме.

− Всё готово, мой Повелитель, − склоняю голову, избегая смотреть ему в лицо. – Позволите вам помочь?

− Позволяю, − слышу ровный ответ.

Кивнув, откладываю халат на ближайшую каменную скамью и иду к мужу.

Сейчас разобраться с его одеждой мне намного проще, чем тогда, в первый день, когда он меня купил. Мне всего лишь приходится расстегнуть кучу ремешков и развязать кучу завязок, чтобы стащить с мужа удлинённую кожаную куртку пыльного серого цвета. Под ней обнаруживается сорочка со шнуровкой под горло. Прямо как в каком-то нашем земном фэнтези. Штаны подпоясаны широким ремнём, на котором даже ножны с парой кинжалов имеются.

Пока муж стягивает сорочку, мой взгляд скользит по совершенному, хоть и исхудалому белокожему телу. И сердце заходится болезненной дробью, когда я вижу ужасные шрамы, покрывающие его правый бок и частично плечо. С учётом просто нереальной регенерации ашаров, страшно представить какую чудовищную боль А-атону пришлось пережить тогда, во время взрыва, если раны так полностью и не зажили, какие запредельные нагрузки выдержать. И выжить.

Только теперь я замечаю, что шрамы тянутся и на его шею, огибая волевой подбородок справа. Боже. К горлу подкатывает ком, мешая дышать.

Кажется, я сейчас опять разревусь. На этот раз от невыразимого, рвущего душу, сочувствия к моему израненному любимому. От понимания, как близко он был к гибели.