Любимая наша

Может, попросить, пусть носят? По очереди. Раз уж сами заездили. Не думаю, что они мне откажут.

Даже дети, словно сговорились с отцами, этой ночью спали и не требовали моего внимания. Лишь под утро мне, сонной и совершенно вымотанной, подсунули под грудь сначала одного, а потом второго сына, и унесли раньше чем я успела проснуться окончательно.

Зато проснулся Сэтору и, пользуясь тем, что А-атон и Са-оир отлучились к детям, мягко подтащил меня к себе, а потом и вовсе уложил сверху. Повелители, вернувшись в спальню, конечно, побурчали и повозмущались произволу красного, но не стали ничего менять и просто улеглись по бокам.

Так мы и уснули обратно.

И вот теперь, тщательно стараясь не разбудить своих личных ненасытных хищников, я пытаюсь хотя бы в общих чертах оценить своё состояние. Кажется, всё совсем неплохо. В теле ощущается приятная сытая ломота, в интимных местах ощутимо саднит от натёртостей, кожа, кажется, тронь и заискрит, настолько чувствительная. Голос наверняка сорван от криков и стонов… но как же хорошо мне было. Думала, что с ума сойду. Или от оргазмов умру.

Стоит лишь вспомнить, и по телу вновь пробегает волна жара. Пальцы неосознанно дёргаются. На плече Сэтору. И в ладони А-атона. Миг и на меня обращается сонный взгляд сытой тьмы. И мужская рука на талии тяжелеет. Ой.

− Доброе утро, бесценная моя, − касается моей макушки дыхание Сэтору.

− Не наглей. Наша, − ревниво ворчит позади Са-оир. Пока А-атон, приподнявшись на локте, тянется ко мне и, обхватив за затылок, заставляет поднять голову, чтобы поцеловать пылающие и распухшие уста.

– Доброе утро, сладкая, − прикусывает мою нижнюю губу.

Естественно, Сэтору тоже хочется получить утренний поцелуй. Так что стоит А-атону меня отпустить, как в моих волосах путается уже его пятерня. И снова мои губы оказываются в нежном плену.

− Доброе утро, − шепчу сипло, оторвавшись от губ Сэтору, ощущая как вновь скользят по моему телу их руки. И жадные взгляды. Ох, я же не могу столько. Или могу?

Под их прикосновениями кожа вновь начинает гореть, и внизу живота вновь стягивается тугой узел вожделения. О небо. А я ещё своих супругов ненасытными назвала.

− Как ты себя чувствуешь? – хрипло спрашивает Са-оир, увлечённо тиская мои ягодицы. А потом и вовсе стаскивает меня с Сэтору, чтобы подмять под себя.

− Так будто меня всю ночь имели три громадных ашара, − хмыкаю невольно, смотря в глаза склоняющемуся ко мне мужу.

− Повезло им, − ухмыляется мой тёмный супруг. Но сорвав с моих губ свой законный поцелуй, всё же хмуро интересуется. – Тебе больно?

− Нет, − качаю головой, но заметив как недоверчиво хмурится в ответ Са-оир, исправляюсь, чтобы не надумали лишнего, почувствовав мою ложь: − Немного мышцы тянет. С непривычки. И в интимных местах всё натёрто.