Лисы (ЛП)

Мгновенно – словно он сдерживался, пока не получил приглашение – Мики забирается ко мне на колени.

– Какое плечо? – спрашивает он, вытирая слезы ладонью.

Я на чуточку приподнимаю больное плечо, и он, сразу уронив голову к моей шее, переносит свой вес на мое второе плечо и крепко обвивает меня за спину руками. Я чувствую себя так, как, наверное, чувствует себя дерево, которое обнимает коала.

– Обними меня крепко-крепко, – бормочет он, уткнувшись мне в шею. – Пожалуйста.

Я в таком оцепенении, что не могу даже вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы выполнить любое из действий, которое требует хотя бы незначительного участия мозга. К счастью оказывается, что моему телу инструкции не нужны – моя здоровая рука сама собой ложится Мики на плечи, а пальцы руки, которой я стараюсь не шевелить, каким-то образом запутываются в его золотистых волосах.

Он сложен как птица, весь дрожащий и хрупкий.

Я еще никогда и ни с кем не был так близок. И не испытывал такой близости ни к кому.

– Не плачь, – шепчу я, пусть и не знаю, плачет ли он еще. Наверное, все дело в его теплом и влажном дыхании, овевающем мою кожу.

От этой мысли меня всего опаляет жаром. Я надеюсь, что Мики не чувствует, как возле его бедра пульсирует и твердеет мой член в ловушке штанов. Я не хочу возбуждаться. Я не хочу, чтобы мне было так приятно держать его у себя на руках. Это неправильно – ведь ему плохо. И было бы неправильно при любых обстоятельствах. Неправильно хотеть его, когда я хочу быть хорошим другом.

– Нам надо тебя во что-нибудь завернуть, – говорю я тихо. Мои губы в одном дыхании от его уха. Я немного наклоняюсь, чтобы можно было зарыться в его волосы носом. От него так приятно пахнет, свежим воздухом и дождем, пусть этот запах и напоминает о том, как он замерзал там в снегу.

Я снимаю его со своих коленок, чтобы обмотать вокруг его ног полотенца – но главным образом, чтобы он больше не чувствовал, как я тыкаюсь в него, как железная палка. Надеясь, что Мики ничего не заметит, я засовываю руку в штаны и перед тем, как он заползает обратно ко мне на колени, каким-то образом исхитряюсь зажать свой член между бедер. Мне больно немного, но, быть может, в таком положении моя эрекция быстрей пропадет.

Мгновение Мики ерзает, потом отбрасывает полотенца.

– Все нормально, – произносит он, подняв глаза на меня. – Садись, как удобно.

– Что? – Я сглатываю.

– Я же полуголый, так что все хорошо. Мы друзья. А друзья заботятся друг о друге, ведь так?

У него такое открытое выражение на лице. Лучше бы я не знал, что он имеет в виду. Это одна из худших вещей, которые могут случиться.

– Мне нравится ощущать, как ты возбуждаешься, – шепчет он.

Мое сердце словно вываливается из груди и падает на дно океана, где в него впивается дюжина острых клешней.