Лисы (ЛП)

Остается только надеяться, что, пока я выслеживаю его, никто больше не пропадет.

Внезапно я вспоминаю, как страшно мне было в дни, когда пропал Дашиэль. Он считался пропавшим недолго. Через тридцать шесть часов после того, как он не вернулся домой, его тело нашли на том пустыре.

– Можно взять на минуту твой сотовый? – спрашиваю я Донну.

Она без вопросов дает мне его.

Не разрешая себе слишком долго раздумывать над тем, что сказать, я пишу Мики. Мне просто нужно удостовериться, что у него все в порядке. Он дорог мне, очень, и я переживаю о нем. Поздно уже пытаться обуздать эти чувства.

Так странно писать на свой собственный номер. Через сердцебиение я отправляю еще смс.

С минуту я смотрю на экран, но ответа не получаю. На что я рассчитывал? Права чувствовать разочарование у меня нет – я же тогда убежал, а не он.

Я возвращаю ей телефон.

– Ты в порядке? – Она хмурит брови.

– Проводить тебя? – спрашиваю ее.

– Нет, здесь недалеко.

Я чувствую себя на тысячу лет.

– Найди меня завтра, ладно? – добавляет она.

Я киваю, но знаю, что искать ее я не стану.

На следующий день мне с грехом пополам удается починить один из своих сломанных сотовых с помощью выменянных вчера ночью деталей. На это у меня уходит все утро. Я уже готов запульнуть дурацкой штуковиной в стену, как вдруг он включается, минуту ловит сигнал, а потом выключается. Так он ведет себя и потом: минуту работает, минуту нет.

Я выпрыгиваю из своих покрывал и нагишом исполняю в своей норе полубезумный победный танец. Целая минута времени! Это значит, что у меня есть шанс поколдовать с замком на двери Кукольникова склада. Я пока точно не знаю, как именно – сначала надо проверить пару вещей, – но у меня есть кое-какая идея.

Когда мне было пятнадцать, я недолго жил в учреждении для детей, которым нигде больше не было места. Там был один мальчик, Дэвид, который был помешан на разблокировке в буквальном смысле всего. Все началось с физических вещей вроде дверных замков, который он разбирал, чтобы посмотреть, как они устроены, отчего сотрудники того заведения сходили с ума. Потом он каким-то образом выяснил, что то же самое можно делать с компьютерами.

Это благодаря Дэвиду я умею чинить то, что чиню. Мы не дружили, но я не смеялся над ним и не пытался разговорить, и, думаю, он это оценил. Мы оба хотели быть в одиночестве.

Дэвиду нравились телефоны, потому что для него они были как мини-компьютеры. Специально он ничему меня не учил, но разрешал повторять за ним, и иногда, когда я делал что-то неправильно, брал вещь у меня из рук и делал, как надо. Он никогда не разговаривал. Думаю, говорить он умел – просто ему не хотелось.

Банка супа, которую я поставил снаружи, остается нетронутой. Наверное, лисы забрели в бассейн случайно.