Лисы (ЛП)

Из-за его акцента у каждого слова появляется новый оттенок, и он забрасывает меня еще более странными фактами, чем те, которыми переполнена моя голова.

Я думаю, он замерз, и ему надо отвлечься. Может, от разговоров он согревается. Я не всегда отвечаю, но внимательно слушаю. Мне нравится тембр его голоса. Он расслабляет меня, и мне становится в его присутствии все легче и легче, что удивительно, ведь мы почти не знакомы. Главным образом я думаю о его замечании о луне и о том, что он имел в виду.

– Мне лучше заткнуться, да? Когда я нервничаю, то начинаю много болтать. Я уже привык к тому, что люди просят меня заткнуться. – Он улыбается и потому вряд ли на сто процентов серьезен. Но мне не нравится то, как клацают его зубы, отчего его голос дрожит. Я бы предложил Мики свой свитер, если б не знал, что в одной тонкой футболке закоченею до полусмерти еще до того, как дойду до вещевого пункта.

Для меня невообразимо захотеть, чтобы он замолчал.

Но с другой стороны, я – тот странный псих, который сломал его телефон, пока пытался выкачать оттуда его фотографии, а потом еще и соврал об этом. Но я даю себе слово уговорить Мики оставить мой телефон у себя. После этого я больше не стану совершать никаких странных поступков.

Он искоса поглядывает на меня, словно еще ждет, что я отвечу.

– Я не хочу, чтобы ты затыкался, – говорю я.

Хорошо, что он не видит, как у меня во время ответа все переворачивается внутри, и не слышит, как мое сердце выбивает в груди лихорадочный ритм.

Может ли жизнь измеряться в сердцебиениях? Вдруг, чем быстрей колотится сердце, тем меньше тебе остается жить? Может, Мики вреден для моего здоровья. Если так, то за полчаса рядом с ним моя жизнь укоротилась на несколько лет. Странно, но я совсем не хочу их вернуть.

Пока мы переходим оживленную улицу, Микки болтает о лондонских автобусах и о том, что они ассоциируются у него с «Гарри Поттером».

Я слушаю его так увлеченно и так стараюсь шагать с ним в ногу, что чуть было не пропускаю наш поворот. Чтобы избежать толпы, я веду Мики коротким путем через боковые улочки и переулки.

Как только мы сворачиваем, нас окружает полумрак тесного переулка, а уличный шум постепенно исчезает вдали. Я в целом уверен, что в тени никто не маячит, но Мики, затихнув, начинает через каждые несколько шагов оглядываться по сторонам. Он пугается каждого шороха, а если и заговаривает, то шепотом, что заставляет меня задуматься, давно ли он занимается на улицах тем самым, чем занимается. Просто чем дольше ты там находишься, тем меньше замечаешь свою настороженность. Она становится так привычна, что ты потом всегда выглядишь уличным существом, даже если не ощущаешь себя таким.

Это не плохо, но Мики не выглядит так, словно пробыл на улице всю свою жизнь. Я не хочу, чтобы он стал таким существом.