Лисы (ЛП)

С садом на крыше, откуда можно любоваться живописными закатами и рассветами и куда из спальни Мики есть выход. С одной стороны вздымается зелень деревьев Центрального парка, с другой поблескивает серым Гудзон, но прямо сейчас мне все это безразлично. Мне важно одно – скорее оказаться внутри, там, где мы можем поздороваться друг с другом по-настоящему.

Когда мы доходим до двери, Мики втыкает в замочную скважину ключ и чертыхается, когда он не поддается. Я кладу поверх его руки свою руку и поворачиваю ключ в обратную сторону, и замок щелкает, и дверь открывается, и мы, спотыкаясь, падаем внутрь.

Как только Мики пинком закрывает дверь, его рот впивается в мой. Я подталкиваю его назад, пока его спина не упирается в стену, потом зажимаю его руки над головой и прислоняюсь к нему всей своей тяжестью.

– Кажется, я немного соскучился по тебе, – шепчет он между жадными поцелуями.

Он тянет зубами мою губу, потом кусает меня за шею и за плечо, он словно помечает меня, чтобы все знали, кому я принадлежу. От этой мысли у меня вырывается стон. Ощущений почти слишком много. Внезапно он останавливается. Вжимается лбом в мою грудь, его плечи начинают вздыматься. Я отпускаю его запястья и обнимаю.

– Когда-нибудь я больше не буду всегда ударяться в чертовы слезы, – шепчет он.

– Все хорошо, – целуя его волосы, шепчу я в ответ. – Я никуда не уйду.

Моя американская виза заканчивается через полгода. До того, как она истечет, мы оба вернемся в Лондон. Хостел, в котором я жил, хочет поговорить со мной насчет позиции волонтера в их команде на улицах, и все немного сложно из-за Микиной визы, но его уже приняли в Университетский колледж Лондона на курс перформанса и дизайна.

Самое раннее, когда Мики сможет подать документы на визу, – через год после того, как он был выслан из Великобритании за нарушение визового режима. Так что нам предстоит провести в Америке не меньше четырех месяцев. Но мы не останемся в Нью-Йорке на весь этот срок. Мы отправимся в Аризону. Мики собирается показать мне пустыню… и, быть может, свою семью. Он пока не уверен. Его терапевт считает, что это неплохая идея – при условии поддержки и правильной обстановки. Мики боится, что встреча с семьей разрушит все, над чем он работал, и у него произойдет рецидив. Но рецидивы уже с ним случались, и он каждый раз с ними справлялся. У него и сейчас рецидив – потому-то я и приехал на два месяца раньше.

Бенджамин сейчас на гастролях, и хотя ради Мики он бы все бросил, я решил, что приеду сам. Я больше не мог. Пусть это и значило оставить незаконченными те курсы, которые я посещал. Я убедил себя, что готов.